Переговорный процесс
Шрифт:
– Ты молодец, хорошо их зацепил.
– Да? – Степа так и не понял, он покраснел под шлемом или нет. – Да ничего особенного. Обыкновенный треп. «Войти в историю», «четвертая раса»… Ерунда.
– Угу, ерунда, – согласился космоштурм каким-то непонятным голосом. НЕ видя лица, Степа попробовал прислушаться, но Соловей уже вернулся к своей обычной манере. – Ладно, двадцать минут отдыха, а потом милости прошу ко мне, на экипировку. На поверхности нужно несколько другое… оборудование.
Сверху перистые облака выглядели точно так же, как и с земли: белые черточки, оттеняющие зелень поверхности. Донкат сидел
– Скучаешь? – по внутренней поверхности шлема метнулась зеленая точка. Свои. Соловей с Декстером потратили полчаса на настройку автоматики, но зато теперь автоматика каждого из пяти убээсов рассматривала другого как дружественный объект. А всех остальных – нет. Непростая задача, учитывая, что произведены они в разных странах, далеко не всегда, скажем так, благосклонно относящихся друг к другу. Что касается космоштурмов, так уж точно.
– Скучаешь? – рядом легко опустилась Селена, экипированная точно так же, как и сам Степа. Соловей настоял.
– И да, и нет, – Донкат решил не прятать настроение. – Не могу понять, что меня гложет. Вроде все в порядке, а вроде и нет.
Он вытянул шею, пытаясь рассмотреть, показалась ли земля, но так ничего и не увидел. Страхи улеглись, но подходить к ограждению, пусть и выдерживающему вес контейнера, он все же не рискнул. Вместо этого он повернул голову и посмотрел на курносый профиль Селены. В атмосфере солнце уже не так палило, как в космосе, и шлемы убээсов, которые Соловей категорически запретил снимать до поверхности, сделались почти прозрачными. Она повернулась.
– Наверное, это оттого, что ты не можешь прогнозировать ситуацию.
Степа задумался.
– Ну, ты знаешь, может, и так. Я воевать, как выяснилось, не люблю, а приходится. И понимать, что нас ждет внизу, не понимаю. Это раздражает. Когда я стартовал с Изюбра, – Степа удивился про себя: неужели это было всего пять дней назад? – я думал одно. На гала-люксе уже другое, на Марции – третье.
– А сейчас? – Селене стало интересно.
– А сейчас я вообще не хочу ни о чем думать, – хмыкнул Степа.
– Вот это правильно, – неожиданно пророкотал в наушниках густой бас. – Это означает, что ты наконец-то становишься настоящим «псом космоса». Думать вредно, от этого умирают. В бою.
Донкат с Селеной подпрыгнули одновременно.
– Дети, – к рокоту Декстера добавился ироничный голос Соловья. –
Степа закаменел. Смутить Селену оказалось труднее.
– А вы не подслушивайте, – ничтоже сумняшеся, объявила она по «общебоевому».
– Не будем, – пообещал Декстер. – Только не кричите, а то спать мешаете.
– Раз уж вы все равно все слушаете, – Степа решил, что лучше идти на проблему грудью. Вдруг она испугается и убежит? – то может, вы мне скажете, что мы забыли на Бойджере? И кто нас ждет внизу? И как мы добираться будем до места? И вообще, какого черта мы там забыли в самый разгар боевых действий?
Он замолчал на секунду и решил добавить, чтобы потом не объяснять.
– Это не истерика.
– Мы поняли, – чуть погодя отозвался Соловей.
Он оторвался от пульта ручного управления лифтом, у которого проводил все время, не занятое экипировкой и инструктажем, и подошел к Селене со Степой. Декстер тоже решил переместиться поближе, и только Петрухин не бросил свой пост. Профессор почти весь спуск простоял у ограждения лифтовой платформы, держась руками за армитоновые прутья, и смотрел вниз. Открывавшееся зрелище захватывало его настолько, что на перенастройку и экипировку скафандра его приходилось тащить чуть ли не силой. Вот и сейчас он не изменил своему правилу, оставшись неподвижно стоять у края платформы. У Степы один взгляд на стоящего профессора вызывал чуть ли не судороги, поэтому он в его сторону и не смотрел. Не подошел, и не надо, еще не хватало выслушивать про красоты, открывающиеся с такой высоты. Нет уж, только после приземления.
– Можно, я отвечу сразу на последний вопрос? – Соловей уселся перед ними, скрестив ноги.
Степа завистливо покосился – у него самого так в убээсе еще не получалось делать – и вздохнул. Ему очень хотелось повредничать и сварливо ответить «нет», но вот это уж точно бы смахивало на истерику. Пришлось соглашаться.
– Спасибо, – удовлетворился космоштурм. – Мы спускаемся вниз потому, что наверху еще хуже. Про нашего невысокого друга не забыл?
Донкат, естественно, не забыл, о чем и сообщил ехидно улыбающемуся космоштурму.
– Отлично, – продолжил лекцию Соловей. – Наверху проблема, а вот как раз внизу, против всех ожиданий, не так уж и плохо. Я не зря упоминал о том, что тяжелых транспортных крейсеров на орбите Бойджера нет. А раз нет их, значит, нет и наземных частей. Значит, внизу только местные. Доклад закончен, переходим к следующим вопросам.
Он сделал короткую паузу.
– Дальше продолжать или сам поймешь?
Обиженному Степе потребовалось несколько секунд, чтобы подавить ернический ответ, обдумать полученную информацию и медленно согласиться с Соловьем. Космоштурм прав, ответы на другие вопросы уже не требовались.
– Ну и здорово, – Соловей легко поднялся, но не ушел, а посмотрел на Декстера. – Кстати, Шойс, надо проверить ваше «звездное танго». Повернись-ка, пожалуйста.
Стоящий рядом сакс, не задавая лишних вопросов, повернулся спиной. Соловей тоже развернулся и воткнулся разъемом своего убээса в спину Декстера. Повертелся, ища контакт, не нашел и разочарованно обернулся.
– Не получается, – развел он руками. – Плохие из нас с тобой танцоры.
– Ну, что делать? – повел закованными в броню плечами Шойс. – Придется вам со Степаном развлекаться. Я уж как-нибудь сбоку прикрою.