Шрифт:
1.
Чернота за стеклом иллюминатора завораживала, а горящие далёкие звёзды манили бриллиантовыми переливами. Высокий брюнет в заляпанном комбинезоне и тяжёлых ботинках прилип лбом к маленькому окошечку космолёта и вглядывался вдаль, будто надеясь что-то рассмотреть сквозь тьму. Он выдохнул и начертил на запотевшем стекле круг, а затем приложил к нему ладонь и резко стер одним движением. Где-то там среди звёзд сиял Центравер – огромный ледяной шар, правители которого задавали порядок во всей Галактике №8. Станаквер не искал его глазами, он знал, что смотрит
Он ещё раз вздохнул, отводя взгляд от черноты космоса, и пошел-таки по делам. Вообще-то он должен глянуть, что там колотило в движке при наборе скорости, и совсем не планировал ностальгически пялиться в окно и думать о прошлом. На корабле Станаквер служил механиком, и сейчас, пока никуда не надо мчаться и металлическая махина дрейфует на нейтралке, он должен проверить происхождение странных звуков.
Мужчина миновал коридор до моторного отсека и только приоткрыл дверь в святилище космолёта, как услышал громкое: «Ваше высочество!» Сколько времени Станаквер работает в команде, а Шмин продолжает звать его исключительно по титулу и с издёвкой; тогда как командир – просто Механиком.
– Что такое? – ответил брюнет.
– Там кэп получил какое-то задание, говорит, надо обсудить и сразу стартовать, – ответил появившийся из-за спины Механика Шмин.
– Куда стартовать? Мотор стучит как ты пустой рюмкой по столу, его проверить надо.
– Да там делов – на пару часов по нашим меркам, надо до Земли смотаться – это планета из моей Солнечной системы – пара минут в пути.
Станаквер только вздохнул и поплёлся за Шмином, зная, что доказывать о необходимости осмотра просто бесполезно. Тот развернулся, убирая за ухо длинную чёрную прядь выбившихся из пучка волос, и хитро блеснул карими глазами:
– Что ж ты даже не спрашиваешь ничего? Думаешь, мне больше нечего тебе рассказать?
– Я думаю, что ты уже рассказываешь, не ожидая вопросов.
– Ну ты и зануда, Ваше высочество! А вот и не расскажу, что с нами в этот раз отправится ещё одна команда!
– Что? Такого же никогда не было! И ты сказал, дело плёвое, зачем подмога?
– Это не подмога, это благословение высших сил!
– Ты же в курсе, что никаких таких сил нет?
– Ты же в курсе, что ты скучный?
– Мальчики, вы же в курсе, что я устал слушать ваши препирания? – прервал их перепалку командир корабля.
Станаквер и Шмин прошли на капитанский мостик и уставились на Лэна, стоящего спиной к панели управления и смотрящего на них, и просто улыбнулись, подняв руки в примирительном жесте.
– Кэп, что за срочности? – спросил Механик, кажется, впервые за их долгую совместную работу заинтересовавшись делом.
Обычно он не задавал вопросов, даже не уточнял, откуда берутся задания и кто на самом деле за них платит. Они просто работали втроём, мотаясь от галактики к галактике, от планеты к планете, решая какие-то пустячковые проблемы, которые в будущем могли бы вырасти во вселенский пипец, но благодаря их работе испарялись.
Они не устраивали геноцидов, не воевали с наёмниками, не бились за чужие драгоценности с космическими
И ещё они никогда не работали с другой командой.
– Дело интересное, Механик, оно сделает нас героями! Про нас легенды будут слагать! – засмеялся кэп.
– Ну наконец-то! Сколько можно в неизвестности прозябать, мне давно нужен свой фан-клуб! – отозвался Шмин, потирая руки.
– Милый, ты же знаешь, что легенды обычно составляют о героях посмертно? – не унимался Станаквер.
– Помолчи, накличешь нам беду ещё, – начал было длинноволосый, но тут в дверь постучали.
В герметично закрытую дверь космолёта, дрейфующего на нейтралке где-то посреди космоса, постучали с внешней стороны. Очень вежливо, ровно три раза.
Члены экипажа уставились друг на друга в недоумении, в воздухе будто застрял вопрос, а не послышалось ли это им всем одновременно.
Но не послышалось – стук повторился ещё раз, уже в более настойчивой манере, будто гости не верили, что дома никого нет, и не понимали, почему дверь до сих пор не открыли.
– Шмин, у нас отсек для стыковки с другими кораблями не работает что ли? Неужели к нам теперь только через дверь можно попасть? – спросил командир.
– А мне откуда знать?
– Но ты же замкапитана корабля!
– А ты капитан!
– Парни, – встрял Механик. – Проблем с отсеком для стыковки гостей не было. Это шутка какая-то?
– Ну давайте дверь откроем, делов-то! Там, наверное, тот самый второй экипаж, – без раздумий предложил Шмин.
– Ты перегрелся? А разгерметизация? А если там пираты или наёмники? – вытаращил глаза Станаквер.
– Я тебя умоляю! За тобой уже давно никто не охотится! И весь космос знает, что «Малышка» – самый бедный корабль, его даже на металлолом сдавать невыгодно – дороже перевозить до пункта приёма! – снова выпалил Шмин, не подумав, лишь потом поднял глаза на кэпа и сказал. – Чёрт, Лэн, не принимай близко к сердцу! Я лишь к тому, что никто во всей вселенной не посмеет посягнуть на «Малышку» просто из уважения к тебе!
Пока Лэн размышлял, насколько слова Шмина задели его драгоценный космолёт и его самого, вновь раздался стук. На этот раз стучали не в дверь, а прямо в окно напротив пульта управления! Троица резко повернулась на звук и замерла: за стеклом, посреди черноты бескрайнего космоса, парили (?!) две девушки. Они вскинули руки в приветственном жесте и из чипов в их запястьях на стекло спроецировался незамысловатый вопрос: «Может, впустите нас уже?»
– Лэн, это кто? – прошептал Шмин, дёргая кэпа за рукав свитера.
Тот молча выставил своё запястье и также спроецировал вопрос гостям: «А вы кто?» А потом добавил: «Добрый вечер».
Девушки ответили быстро: «Нас послали вам в помощь для работы на Земле!»
– Кто ж так спешит на помощь, что коллег по несчастью пугает! – цокнул Шмин и спроецировал свой текст: «Пройдите в отсек для стыковки, иначе никак». И ткнул указательным пальцем слева от себя, как бы объясняя, где этот отсек находится.