Передряга

Сербин Иван Владимирович

— Миш, постой здесь. Посетитель к шефу. Проводить надо.

— А-а, ну проводи, — согласился второй и повернулся боком, пропуская нас к лифтам.

Мы вышли в холл, остановились у лифтовой площадки. Охранник впереди, справа от него Сергей Борисович. Я сзади. Томно пропел звуковой сигнал. Мы вошли в кабину, и охранник нажал кнопку пятого этажа. „На пятом три окна. Кабинет Бори Олялина“, — вспомнилось мне. Лифты в банке были отличные. Скоростные. Не успел тронуться, уже затормозил. Я почувствовал, что меня начинает поколачивать от волнения. Или это вестибулярный аппарат забарахлил?

Небольшой холл, из которого ведет

длинный коридор. Двери по обе стороны. Но народу никого. То ли гуляли все, то ли работали. Второе, конечно, вероятнее. Не государственная богадельня все-таки. Кабинет Олялина размещался в самом конце коридора. Мы остановились перед дверью, охранник деликатно постучал. Никто не ответил. Нервы мои сплелись в один туго натянутый канат. Охранник постучал еще раз, затем нахал на дверную ручку, сказал:

— Шеф, к вам тут… — и смолк испуганно.

Сергей Борисович резко оттолкнул его в сторону и шагнул в кабинет.

Мерцал подёрнутый серой рябью экран телевизора. На столе, под рукой, лежал пульт дистанционного управления. Сам Боря Олялин сидел в кресле. Голова его склонилась на грудь, вместо лица — месиво, из которого жутко таращился совершенно черный, налитый кровью глаз да белели остатки зубов, не тронутых пулей. Если и дальше придерживаться моей версии, пришлось бы признать, что Олялина замучила совесть, и он, раскаявшись в содеянном, покончил жизнь самоубийством, но… Тут было одно „но“. Я мало что понимаю в суициде, нсьодно о самоубийцах мне известно совершенно точно: они никогда не стреляют себе в затылок».

Глава 23

«Мафиозо повернулся, схватил белого как мел охранника и втянул в кабинет.

— Постой-ка здесь, приятель.

— Я должен вызвать…

— Вызовешь, вызовешь. Чуть-чуть попозже. Думаю, что Боря на тебя за это не обидится. Просто стой и не делай глупостей. Хорошо? — Охранник закивал торопливо и отвернулся к стене. — Молодец. Умница.

Мафиозо пошел по кабинету, внимательно осматриваясь и комментируя свои наблюдения:

— Он хорошо знал убийцу. Пропустил его к себе за спину. Видишь капли крови на столе? Значит, стреляли от стены. Убийца вошёл, пересек кабинет, — Сергей Борисович пересек кабинет и остановился за спинкой кресла, — встал вот здесь и выстрелил. Та-ак, голова у убитого была поднята, пуля вошла в затылок и вышла над верхней челюстью. Видишь, у него половина зубов выбита. Значит, убийца был примерно вот такого роста. — Мафиозо поднял руку, обозначая рост. — Где-то метр семьдесят пять. Дальше. Когда он вошел, Боря сидел и… оп-па!.. — Сергей Борисович опустился на корточки перед аппаратной стойкой. — Смотри-ка, а видик-то работает. Просто запись кончилась. Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что тут у нас интересненького.

Он нажал клавишу перемотки. Экран телевизора недолго оставался серым. Вскоре по нему пробежали полоски, а затем возникла картинка. Улица, люди, комично двигающиеся задом наперед. Машины, едущие задним ходом.

— Это же съёмка ограбления, — выдохнул я.

— Я уж понял, — подтвердил Сергей Борисович. Похоже, его абсолютно не трогало, что за спиной сидит труп. — Скорее всего Боря показывал пленку заказчику. Что-то тут есть. — Он посмотрел на магнитофонный таймер. — Сорок минут успело прокрутиться. Значит, убийца был здесь не так давно. Максимум сорок минут назад. — Мафиозо повернулся к охраннику. — Кто приходил в последние полчаса?

— Я

не видел… — Парню, по-моему, было плохо.

— Ты не видел? Дружок, напряги-ка память, — жестко сказал мафиозо. — Давай. Кто приходил?

— А-а-а… Директор, по-моему, приезжал.

— Сынок? — прищурился Сергей Борисович.

— Виктор Константинович. Но он сказал, что к себе в кабинет.

Я смотрел на экран. Вот из-под арки вышли „профессор“ и „подросток“.

— Так… — Сергей Борисович остановил запись и начал прощёлкивать кадр за кадром. — Это и есть вторая команда, да, Иван?

— Да, — сказал я.

— Ну-ка, посмотрим.

Картинка дёргалась, сдвигалась, „профессор“ и „подросток“ перемещались по экрану. Мутные, размытые пятна. Лиц не видно совершенно. Я перевел с облегчением дух. Понимаю. От того, опознаем мы их или нет, могла зависеть наша жизнь, но мне не хотелось, чтобы Сергей Борисович узнал Ирину.

— Оп-па! — Мафиозо нажал „паузу“, и я с ужасом увидел чёткие, отменно резкие женские глаза. Единственный кадр на записи, и все-таки этот монстр „нащупал“ его. Да, в сообразительности ему не откажешь. Сергей Борисович поманил охранника: — Сынок, иди-ка сюда. — Тот подошел на нетвердых ногах, остановился, стараясь не смотреть на труп. Мафиозо ткнул пальцем в экран. — Посмотри внимательно. Ты узнаёшь эту женщину?

Охранник, тяжело дыша, уставился на статичную картинку, затем кивнул:

— Да. Это жена… Виктора Константиновича. Директора.

— Её зовут Ира, да? Сынок, посмотри на меня! — Охранник побледнел еще сильнее, и Сергей Борисович шлёпнул его по лицу, приводя в чувство. — Не смотри на Борю. Смотри на меня. Её зовут Ира?

Охранник сглотнул.

— Да. Ирина Валентиновна.

Вот это и была зацепка. Ради этого Пётр и познакомил меня с Ириной. Чтобы потом ни у кого не возникло вопросов, откуда у меня информация о времени и месте сделки. Она же жена директора банка и могла быть в курсе его дел. Пётр понимал, что процесс снятия показаний затянется не на один час, следовательно, Ирине придется остаться у меня на ночь. Те, кто станет искать похитителей акций, должны будут поверить в любовную связь. Несчастный дурак. Он готовил мне ловушку, не зная, что уже попался в неё сам.

— Хорошо. Отойди к окну, продышись, — скомандовал мафиозо охраннику. — Что-то ты совсем поплыл, я смотрю. Ступай. А ты, Иван, иди сюда.

На сей раз голос его прозвучал довольно жестко. Что-то случилось. Я почувствовал, как сердце моё провалилось в пятки. Когда мафиозо начинал разговаривать вот так, жестко и напористо, жди неприятностей. Тем не менее я подошёл.

— Покажи-ка, друг ситный, где ты стоял? — Сергей Борисович прищурился. — Смотри, как хорошо снято. Весь переулок просматривается. Не надо много говорить. Просто ткни пальцем.

Переулок действительно был снят отлично. И подъезд, в котором я стоял, виден. Из-под арки выехал вишневый пикап, но при этом краешек переулка все-таки оставался в кадре.

— Вот в этом подъезде. — Я ткнул пальцем в экран.

— Ага. Отлично, отлично. А уехали вы сразу после второго взрыва? Так ты вроде говорил. Или я что-то путаю?

— Ничего ты не путаешь. Все правильно. Просто Олегу понадобилось время, чтобы снять грим и скинуть шмотки „профессора“. Латексные маски, как правило, приклеивают. Не мог же он приехать за мной с килограммом клея на физиономии.