Передай мне соус
Шрифт:
– Нет, он только днем и нерегулярно. Его функция совладельца станции заключается в том, чтобы следить за нашей работой.
– Мне показывали несколько открыток, которые были посланы отсюда, со станции, – сказал я.
– Почему бы и нет, в среднем уходит до трехсот открыток в день.
– Так много? – удивился я.
– Это в среднем, иногда эта цифра доходит до тысячи.
– Вы даете их заправляющимся бесплатно?
– Да.
– И марки?
– И марки.
– И вы можете себе это позволить?
– А почему нет? Это самая дешевая в мире реклама. Люди останавливаются здесь не из-за открыток, а для того,
Он подвел меня к большому деревянному ящику, почти доверху наполненному почтовыми карточками.
– Понимаете, получая такую открытку с видом нашей станции, люди рассматривают ее и запоминают. А потом, когда они снова оказываются в нашем городе, они проезжают мимо станций, где дают марки на продукты, и находят нас, где дают бесплатные открытки вместе с информацией о рыбной ловле и охоте.
– Вы здесь сейчас один? – поинтересовался я.
– Нет. Я отвечаю за состояние станции и помогаю, если одновременно приезжает больше двух машин. Обо всем остальном заботится вон тот парень. – При этом он показал на юношу в белых джинсах, который в этот момент мыл переднее стекло у подъехавшей машины.
– Меня зовут Лэм, – представился я.
– Леннокс. – Он протянул мне руку. – Что бы вы хотели узнать о той ночи на пятое этого месяца?
– Вы тоже «олень»? – Я увидел у него на руке знак моей масонской ложи.
– Конечно! А ты сам-то откуда? – спросил он.
– Четырнадцать тридцать, Вентура, – ответил я.
Он дал мне свой номер в ложе, и мы пожали друг другу руки.
– Скажи, ты не помнишь, брат «олень», одного парня, который в ту ночь пришел сюда на станцию и ждал, кто бы его подвез?
– Я его помню, – тут же ответил Леннокс.
– Ты знаешь, что с ним случилось?
– Я могу тебе рассказать, – ответил он, – если ты в самом деле желаешь знать и имеешь на это право.
– Я частный детектив и пытаюсь понять, что же в ту ночь произошло с этим человеком.
– Слушай же! Парень был несколько странным. Он разговаривал как джентльмен, но выглядел пропойцей. Был небрит, явно спал в той же одежде, но, черт возьми, что-то в нем было. Он появился, прошел в туалет, потом стал слоняться вокруг. Мы этого не любим. Когда приезжают наши клиенты и подобный бродяга просит его подвезти, отказать бывает трудно. Но ведь порой водитель совсем не желает иметь рядом пассажира. Я сам, например, ни за что бы никого не посадил, тем более среди ночи. Но одно дело – проехать в машине мимо первого встречного по хайвею, и совсем другое – посмотреть человеку прямо в глаза на заправочной станции и сказать, что сесть на свободное место в твоей машине нельзя.
Поэтому мы тактично говорим таким людям, чтобы они уходили по-хорошему, а если они не слушаются, только уж тогда вызываем полицию. Полиция приезжает сразу, делая вид, что это просто дежурная проверка, могут и забрать такого парня, могут и обвинить в бродяжничестве.
Тот,
– Но ты сказал, этот человек был другим?
– Да, он отличался от обычных бродяг, и тоже был наш брат «олень». И обратился ко мне как брат к брату, рассказал свою историю. Он периодически находится в запое, а это значит, что может не пить по нескольку недель, а потом вдруг у него начинает гореть душа, его неудержимо тянет к спиртному. Он пьет, пока не кончаются деньги, потом начинает пить за счет своих собутыльников, которые сначала пили с ним на его деньги. Когда и эти деньги кончаются, он постепенно успокаивается. После окончания запоя ему хочется домой, помыться, сменить одежду, принять опять респектабельный вид, и начинает казаться, что он никогда больше не притронется к бутылке… А потом через какое-то время его снова начинает неудержимо тянуть к выпивке.
– Ты выслушал всю его историю? – спросил я.
– Да, выслушал.
– И чего же он от тебя хотел?
– У него не было тогда ни цента. Он хотел добраться домой автостопом, вообще-то ему было все равно, куда ехать, но предпочтительней было в Лос-Анджелес.
– И ты помог ему?
– Если кто-нибудь узнает об этом, меня могут уволить из «Карлайл-Камп». Я объяснил ему, что сейчас у него не тот вид, чтобы подходить к каждому со своей просьбой. Но я обещал, что попытаюсь что-нибудь устроить. Сказать по правде, я хотел поискать ему водителя на старом, разбитом грузовичке или кого-либо в этом роде, кому требовался попутчик, чтобы не заснуть за рулем. Минут через десять подъехал пикап, но водитель отказался наотрез.
– Ну и что было потом?
– А еще минут через десять подъехал человек на новой, сверкающей машине, она выглядела просто на миллион долларов. И, представляешь, он сам спрашивает меня, где бы ему найти попутчика, так как ему предстоит дальняя дорога, он едет в Рино и боится заснуть за рулем. Он даже сказал, что хотел бы взять человека, который бы помог ему вести машину. И теперь мне даже кажется, что он сам его заметил: тот еще стоял на освещенной площадке.
– И что же ты ему ответил на эту просьбу?
– Я ответил, что один парень уже полчаса ждет, кто бы его подвез.
– Ты не помнишь имя этого «оленя»?
– Честно говоря, не помню. Он показал мне свою членскую карточку, свой номер в ордене, и мы обменялись рукопожатиями. В тот момент я еще о нем ничего не знал и подумал, что ему просто хотелось прикоснуться к моей руке, напомнил ему, что в стране масонского братства «оленей» так принято. И еще сказал, что на свою зарплату мне трудно содержать жену и детей, тем более помогать ложе.
– Что же случилось потом?
– Потом приехал этот парень на шикарной машине… Я попросил его подождать, обошел вокруг станции и обнаружил сидящего в тени брата по ложе. Он подошел к машине, поговорил с водителем и, очевидно, произвел на него благоприятное впечатление, потому что тот пригласил его сесть в машину, и они уехали.
– Ты совсем не знаешь того, на шикарной машине? – спросил я.
Он усмехнулся:
– Ладно уж, признаюсь тебе! Парень сидел за рулем новенького «Роадрейсера». Чудесная машина! Да и сам он выглядел как миллионер, прекрасно одет. В общем, я записал номер его водительских прав.