Передай мне соус
Шрифт:
Предисловие
Проблема совершения преступления гораздо более серьезна, чем кажется на первый взгляд. Преступления не только уносят огромное количество человеческих жизней, отнимают и разрушают нашу собственность; количество их за последние годы, к сожалению, неуклонно растет.
Эксперты-криминалисты, занимающиеся этой проблемой, понимают, что она очень сложна и ее надо рассматривать комплексно, в совокупности с другими, сопутствующими.
Иные представители нашего общества даже полагают, что суровое наказание за содеянное должно положить конец преступности. Когда человек
Эта мера необходима, дабы провинившийся перед законом и обществом был выведен на время из жизни и общения, – наказание должно служить предупреждением для других, склонных к совершению подобных злонамеренных поступков.
К сожалению, данная система существует лишь в теории, на практике многое нередко не срабатывает.
Около девяноста восьми процентов осужденных, отбыв срок, оказываются на свободе и вливаются в общество. С собой они несут только то, что обрели во время пребывания в тюрьме.
Наказание необходимо, но оно не может изменить, реформировать человека, оно в состоянии лишь озлобить, ожесточить его. В результате возникает серьезная актуальная проблема: как перевоспитать тех, кто попал в места заключения?
Каждый из них – это просто номер в тюремных документах, но каждый камерник – это еще и личность: он ею являлся и до тюрьмы, остается ею и там, где отбывает срок. Поэтому возникает немало сложных проблем по содержанию преступников: ведь существует множество типов заключенных, и каждый тип содержит в себе множество индивидов. Одни становятся озлобленными. Другие спокойно и меланхолично отбывают свой срок. Некоторые способны подавлять сексуальные желания во время длительного периода лишения свободы, когда общение с женщиной невозможно, другие с этим не могут справиться. Часть из них становятся тайными, трусливыми и подлыми оппортунистами. Другие – просто побитыми жизнью людьми, которым больше подходит определение «отверженные, изгои общества».
Некоторые известные ученые, занимающиеся пенологией, наукой о тюрьмах, пытаются подсказать в той или иной форме, что же должно делать с преступниками. Но, похоже, приемлемыми, правильными решениями этих проблем не владеет никто.
Трудность заключается еще и в том, что «среднестатистический» горожанин, незнакомый с этими «подсказками» ученых, чаще всего мстителен и обладает непререкаемой логикой: с преступившим закон общество должно свести счеты.
Этот «мстительный» подход к наказанию за преступление, как правило, не срабатывает: зло лишь преумножается злом.
Последние десять лет я серьезно занимался проблемой тюрем и заключенных, все больше осознавая, как трудно найти выход из этих проблем. Как их решить, не знаю, но настоятельно стараюсь привлечь к ним внимание общества, выдающихся ученых в области пенологии.
Мой друг Роберт А. Хейнц прослужил в тюрьме около тридцати двух лет. Начинал первым заместителем шерифа по условному освобождению заключенных, а позже, в течение двух лет, занимался тем же в Сан-Квентине. В 1944 году стал надзирателем в калифорнийской тюрьме особо строгого режима в Фолсоме. Я знал Боба Хейнца многие годы. У этого человека были огромные кулаки, и он умел ими пользоваться.
Строгая тюремная дисциплина требует адекватного надзирателя, чтобы уметь поддерживать ее на этом уровне. Но Боб Хейнц исповедовал идею, выдающуюся для всех времен и тюремных порядков: в местах заключения, считал он, должна существовать справедливость. Основные принципы человеческого общения должны распространяться на всех, в том числе и на закоренелых преступников, за которыми тянется длинный хвост нарушений законности и порядка, если государство заинтересовано, чтобы большая часть людей за решеткой перевоспиталась. С другой стороны, и сам преступник должен проникнуться идеей собственного перевоспитания, иначе этот принцип гуманности окажется невыполнимым.
Для этого государство должно предоставить все имеющиеся у него средства, но этот процесс возможен, повторяю, только в том случае, если заключенный сам проникнется идеей перевоспитания.
Мне бы хотелось в этой книге дать миллионам моих читателей представление о сложнейших проблемах пенологии, рассказать об одном из самых замечательных практиков-исследователей в этой области.
Я посвящаю эту книгу моему другу
Роберту А. Хейнцу,
надзирателю тюрьмы штата Калифорния в Фолсоме (обычно называемой Фолсомской тюрьмой штата).
Глава 1
Девчонке было около пятнадцати. Она изо всех сил старалась держаться храбро и выглядеть старше своих лет, напуская на себя вид взрослой, опытной женщины. Берта Кул норовила от нее отмахнуться. Я стоял в дверях ее кабинета, держась за ручку двери.
– Извини, я не знал, что ты занята, Берта.
– Все нормально, она уже уходит, – ответила миссис Кул.
Девочка часто заморгала, сдерживая слезы. Ей не хотелось уходить, но просить она не собиралась и с достоинством поднялась.
– Спасибо вам большое, что уделили мне столько времени, миссис Кул.
Она направилась к двери, а я продолжал стоять в проеме. Словно оправдываясь, Берта представила меня:
– Это мой партнер, Дональд Лэм, Сандра. Нам надо обговорить с ним одно важное дело.
Большие голубые глаза снова наполнились слезами, но девочка силилась улыбнуться.
– Как поживаете, мистер Лэм? – спросила она с показной вежливостью и хотела было пройти мимо, но я не посторонился.
– Что-то вас беспокоит, Сандра? – спросил я.
Девочка кивнула, потом внезапно попыталась все-таки проскользнуть мимо.
– В ее деле для нас нет ничего интересного, – объяснила Берта. – Мы не заработаем на нем ни цента.
Я обнял девочку за плечи.
– Подождите, Сандра. Расскажите мне, что случилось.
Берта посмотрела на меня с недоумением.
– Она мне уже все рассказала. Говорю тебе, что мы не сможем ей ничем помочь.