Перед свадьбой

Джексон Джуди

— Не стоит так спешить. Чего доброго, разобьете тарелку, да и сами поранитесь. — Райан стоял так близко, что его дыхание шевельнуло волосы Беки, и она содрогнулась.

Выронив тарелку в воду, она попятилась прочь.

— Зачем вы это делаете?

— Что именно?

— Соблазняете меня. Почти все, что вы говорили за обедом, было… с намеком. И все время улыбаетесь… так улыбаетесь!..

Райан привалился к мойке и скрестил руки на груди.

— Сожалею, если причинил вам неудобства.

— Именно, что причинили,

и ничуть вы об этом не сожалеете!

Райан, уже мечтавший поцелуем согнать сердитую гримасу с этих соблазнительных губ, теперь подался назад. Похоже, ему предстоит выяснение отношений. Инстинкт подсказывал ему необходимость держать себя в руках и отказаться от искусительной мысли целовать Бекки до тех пор, пока он не добьется ответного поцелуя… но, Бог ты мой, до чего же это трудно! И как только Ребекке Хансен удалось так легко вывести его из равновесия?

— Вы явились в мой дом, напугали меня до смерти, а теперь еще полдня не даете мне покоя!

— Око за око, — пробормотан Райан. — Вы мне тоже не даете покоя.

— Что вы сказали?!

— Ничего. — Он заметил, что Бекки, расхаживая по кухне, старательно обходит его. Во время обеда в кухне было жарко, и она скромно, на пару дюймов, приспустила молнию на жакете, обнажив белую шею и самый краешек затененной ложбинки между полными грудями.

Райан намеренно прибег к самой обаятельной из набора своих улыбок — краешек рта изогнут, в уголки глаз сбежались тонкие морщинки. Ему не раз говорили, что против этой улыбки не способна устоять ни одна женщина.

Бекки застыла как вкопанная.

— Чем же это я не даю вам покоя? — Темные жаркие интонации его голоса порождали в мыслях Бекки греховные видения.

Протянув руку, Райан нежно провел ладонью по ее плечу. Словно ток прошел по телу Бекки, грозя растопить давно застывшие чувства. Она вспомнила давнюю боль, и только это помогло рассеять наваждение. Напрягшись, Бекки отступила.

— Не терпите отказов, мистер Маклеод? — Она повернулась спиной к Райану. — Два года назад вы меня не интересовали. С тех пор ничего не изменилось.

— Бекки? — вкрадчивый мурлыкающий голос проникал в ее душу, точно теплый тропический бриз.

— Вот именно! — Бекки круто обернулась, вперив в него гневный взгляд. — Именно об этом я и говорю! Простая фраза или даже одно слово, а вы превращаете его… черт знает во что! Думаю, вам лучше уйти и поискать для Дани другую няню. Мне очень жаль, потому что девочка славная и понравилась мне… но я не потерплю сексуальных домогательств в собственном доме!

— Домогательств?! — Потрясение разом стерло с лица Райана самоуверенную улыбку. — Но я думал, что вы… я не хотел…

— Конечно же не хотели. Такие, как вы, никогда не делают этого сознательно. Для них преследовать женщину — любую женщину — так же естественно, как дышать. Так что забирайте свой гнилой товарец…

— Что вы

сказали?

— Забирайте свой гнилой товарец и попытайтесь всучить его в другом месте. Я уже была замужем за красавчиком и сыта по горло. — Голос Бекки становился все холоднее и отстраненней. — Меня это не интересует.

— Гнилой товарец?! — Райан стоял с открытым ртом, чувствуя, как багровый жар приливает к лицу и шее. Потом он швырнул полотенце на мойку и отступил на шаг, подавляя соблазн наорать на нее.

— На воре и шапка горит… — Бекки вновь погрузила руки в остывающую воду.

— Мне очень жаль, что вы так думаете. — Ножки кресла жалобно скрипнули по истертому линолеуму, когда Райан толчком придвинул его к столу. Четкие шаги простучали к двери. — Спасибо за обед. Я попрошу Холли вернуть вашу майку.

Бекки лишь коротко кивнула, даже не повернув головы. Райан широкими шагами прошел через холл в комнату для игр. Дети, растянувшись на полу, увлеченно играли в «Монополию».

— Дани, мы уже уходим.

— Да, сэр. — Девочка тотчас отложила фишки и потянулась за курткой. — Сара, спасибо, что научила меня играть в «Монополию».

— Завтра после школы поиграем во что-нибудь еще, — пообещала Сара.

— Боюсь, это вряд ли получится. У нас на завтра назначено несколько встреч. — Райан заставил себя не обращать внимания на то, что робкая улыбка Дани превратилась в болезненную гримаску. Старался он не думать и о списке Холли, где были вычеркнуты все прочие кандидатки. — До свидания.

Прощально улыбнувшись всем детям разом, он повел Дани через холл к входной двери. И вдруг девочка остановилась так резко, что Райан едва не налетел на нее.

— Зачем нам еще с кем-то встречаться? Мне нравятся Бекки и Сара.

— Потому что… — Райан потер затылок. Что же ей сказать? Нельзя, чтобы Дани решила, будто отказ Бекки связан с нею. — В прошлый раз ты сказала мне, что не хочешь оставаться в том доме, потому что там грязно. Здесь тоже ужасный беспорядок. Я должен быть уверен, что мы сделаем наилучший выбор.

— Бекки и есть наилучший выбор. Она замечательная. — Глаза Дани наполнились слезами. — Я хочу остаться с Сарой. Сара сказала, что мы с ней будем дружить. И совсем Сиреневый дом не грязный, просто… люди здесь живут.

Она права, подумал Райан, озираясь. На детей в этом доме не станут кричать всякий раз, когда они что-то положат не на место. Видя, как горюет Дани, он волей-неволей взглянул на свои поступки с мучительной честностью.

Ребекка Хансен — мать-одиночка, воспитывающая троих детей… чудесная женщина, совершенно непохожая ни на Кэрол Хилл, ни на других акул женского пола, которые бороздят темные глубины его собственного мира. А он, Райан, вел себя как последний осел.

Ему хватило считанных секунд, чтобы оценить, что он натворил и чего это будет стоить девочке.