Перед бурей

Неперелетная

Я встаю. Делаю пару шагов, поморщив лицо от боли. Сажусь обратно на кровать, укутываясь в одеяло и вдыхая его ненавистный аромат.

Он возвращается через полчаса: на лбу капельки пота, взгляд более мрачный и даже немного пустой, отчужденный.

– Можешь идти? – спрашивает он осторожно, и я не выдерживаю.

Моя нервная система рвется по швам, и если она могла стерпеть то унижение, то я сдалась перед новым количеством боли. Я чувствую, как смех, истеричный, громкий, совершенно мне несвойственный,

продвигается наружу, сгибая тело пополам. Я боюсь, что это никогда не закончится, сжимая побелевшими пальцами одеяло, но вскоре слезы проступают на глазах, и смех надрывается, сменяется не менее горькими криками.

Я не знаю, что кричу. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Чтобы весь этот кошмар прекратился.

Я чувствую его прикосновения, едва замечая немного разодранные костяшки его пальцев. Парень прикладывает мою голову к своей груди, и все, что я могу сделать, так это ударять его торс, словно это поможет мне. Я уверена, ему ни капли не больно.

Он потерял свою человечность.

Продолжая заливаться слезами и гортанными криками, прежде сдавившими горло, застрявшими в нем, словно ком, и теперь выбравшимися наружу, я хочу вернуться домой. Я хочу вернуться к родителям. К друзьям. К Тео.

Истерика принимает новый оборот, словно я прохожу пять стадий принятия горя. И, вместо отрицания, ярости, криков, приходит безысходность; я замолкаю, утирая слезы и стараясь не чувствовать его объятий, прикрывая глаза и опуская голову.

Он, поставив меня на ноги, избавляется от одеяла, снова раздевая, и я перестаю думать. Я отключаю эмоции, зная, что за этим будет. Но вместо этого, вновь подхваченная им, я чувствую, как меня помещают во что-то холодное. Холод проникает в кожу, в кровь, словно заражая ее и заставляя остановиться.

Может, парень действительно не сдержал своего обещания? И последнее, что я чувствую – стенки своего собственного гроба?

Но, после резкого звука, сверху течет вода. Чуть теплая, непривычно плотная, впитывающаяся, как губка. Открыв глаза, гляжу на свои руки, которые в крови, как и все вокруг в белой ванной, куда меня положил насильник. Крик застывает в воздухе, а после ударной волной бьет по ушам, оглушая и заставляя испытать еще больше мук.

Как много боли.

– Вив, Вивиан, все хорошо, ты слышишь меня? – голос парня проникает в это извне, и я поворачиваю голову к нему, взглядывая в светлые глаза, изучающие мое лицо с явным беспокойством.

Почувствовав его прикосновения к рукам, опускаю взгляд, замечая, что он пытается разнять мои царапающие друг друга руки. А сверху течет теплая, обычная вода. Прозрачная. Не кровь.

– Слышу, - хрипло отвечаю, останавливая дрожь в пальцах, но продолжая сидеть, прижав колени к туловищу и думая лишь об ударяющим спину каплям воды.

– Вив… - его пальцы тянутся к моему лицу, и я вновь вздрагиваю.

–

Можно мне побыть одной? – я осторожно поднимаю на него взгляд, - Пожалуйста, - сдавленно.

Парень теряется.

– Конечно, - он осматривает комнату, словно проверяя ее на наличие опасных предметов, - я вернусь через пару минут.

Насильник выходит, запирая дверь, и я даю волю новой порции слез, на этот раз слабых, тихих, но не менее искренних. Пальцы зарываются в волосах, сжимая их.

«Приятно, Вивиан?»

Его голос полупьяный, когда он со всей силы давит на мою спину пальцами, заставляя прижаться к кровати, и наматывает волосы на кулак, продолжая болезненную пытку.

«Ну же, почему я не слышу твоих криков?»

Новая, почти ослепляющая вспышка боли. Господи, когда этот кошмар закончится? Когда все перестанет вращаться?

Накрыв уши ладонями, утыкаясь носом в колени, сдавленно стону, словно издавая последние тяжелые всхлипы умирающего животного перед тем, как хищник перегрызет ему горло. Время останавливается, замирает, и лишь капли воды, отдающиеся в голове ударным шумом, продолжают подтверждать, что все реально.

Это не кошмар. Это действительно происходит со мной.

Повернувшись на новый источник шума, поднимаю глаза, замечая перед собой полотенце. Он выключает воду, а я быстро облачаюсь в теплую ткань, вставая. Мягко и приятно.

– Можешь идти?
– его голос словно врывается в мою внутреннюю тишину, разрушая построенную стену, за которой я попыталась спрятаться.

Осторожно, опершись на его руку, поднимаю ногу, собираясь перешагнуть через бортики ванны. Стискиваю зубы, но делаю это.

– Могу, - слабо отвечаю, отворачиваясь, но тут же оказываясь на его руках.

– Ты не умеешь врать, Вив, - отвечает он мрачно, неся меня в комнату.

Осторожно кладет на кровать, продолжая изучать взглядом. Затем, видя мое молчание, поворачивается к двери.

– Зачем ты это делаешь?
– шепчу, нарушая тишину, - Зачем, после, - выдыхаю, - такого ты фальшиво заботишься обо мне?

Парень замирает, обернувшись, изучая мое лицо. После делает пару шагов, присаживаясь на край кровати и осторожно дотрагивается до моих волос, накручивая влажную прядь на палец.

– Я не собирался причинять тебе боль, - отвечает он тихо и спокойно, размеренно, но его дыхание словно сбивается.

– Да неужели?
– не сдержав сарказма, закатываю глаза, тут же виня себя за этот поступок.

Он может вновь добавить в мое унижение мук. Вздрогнув, сжимаю губы в тонкую линию.

– Ты не должна бояться меня, слышишь?
– его пальцы смыкаются на моем подбородке, заставляя поднять глаза.

– Слышу, но не верю, - отвечаю, останавливая свой взгляд на губах, не решаясь взглянуть в его глаза.