Перед бурей

Неперелетная

– На помощь! Помогите! – забыв о том, что человек, ранивший Тео, может убить и меня, быстро хватаю пиджак, дрожащими руками находя ключ и подбегая к двери, открывая ее.

Я не знаю, как ему помочь, кроме как звонить в скорую помощь, пытаться позвать врача. Черт, мои познания в анатомии слишком плохи, но парень лишь тихо рычит, и я надеюсь, что пуля не задела легкие.

Но все, на чем я сосредотачиваюсь, открыв дверь, это отец, чей встревоженный взгляд пугает даже больше, чем само присутствие Кристиана Грея.

***

Скорая

приезжает немедленно, и, забрав Тео, также быстро исчезает, продолжая шуметь сиренами и напоминать мне о пережитом кошмаре. Отец вместе со мной остался в этом злосчастном номере, напряженно вглядываясь в разбитое стекло и пытаясь понять, откуда могли стрелять, но в кромешной темноте выискивать преступника было бессмысленно.

– Завтра ты едешь домой вместе со мной, - сухо произносит он, повернувшись в мою сторону, но этот тон совершенно не похож на заботливые и осторожные объятия, в которых я утопала несколько минут назад.

Слезы уже высохли, и лишь ком в горле мешал мне нормально дышать.

– Тео останется в Париже в больнице, - отвечает Кристиан Грей на мой немой вопрос.

– Как ты нашел меня? – спрашиваю тихо, вновь коснувшись щек и смахивая приближающиеся слезы.

– Это неважно, - он сдержан.

И, уверена, слишком зол на меня, но старается контролировать себя, видя опустошенное состояние своей дочери.

– Пойдем, - я встаю, еще раз посмотрев на комнату, полную различных странных вещей, и ухожу прочь отсюда, пытаясь забыть этот день и слыша торопливые шаги отца за спиной.

Он не пустил меня в больницу, и не менее мрачная ночь была слегка скрашена появлением усталой Элизабет, согласившейся остаться со мной. Кристиан Грей остановился в соседнем номере, и теперь лишь рыжая копна волос вносила какую-то живую силу в этот серую и мрачную спальню.

– Как Тео себя чувствует? – я старалась сдержать этот вопрос и заснуть, но любые попытки сна не могли увенчаться успехом.

Я должна знать, что с ним происходит, несмотря на то, что случилось между нами несколько часов назад.

– Будет жить, пуля не причинила сильного вреда, - слегка сонно отвечает Элизабет, и сердце перестает так волнующе бешено биться.

С ним все будет хорошо. Без меня.

Кивнув вместо ответа, отворачиваюсь от девушки, прячась с головой под одеяло, а в голову лезут страшные мысли, от которых начинается новый поток слез.

– Вив, - мои тихие стоны все-таки услышаны девушкой, и та крепко обнимает меня со спины, - все будет хорошо, слышишь?

Я не чувствую тепла от ее объятий, не согреваюсь под одеялом, вновь и вновь ощущая проникновенную дрожь. Все произошло слишком быстро и резко. Пальцы добела сжимают простыню, и я не уверена, что смогу продержаться в таком шатком состоянии долгое время. Все навалилось на меня огромным комом и поглотило, как цунами, в собственном и непонятном потоке эмоций.

–

Ты можешь принести стакан воды? – слабо шепчу из-под одеяла, заставляя себя успокоиться и перестать разрушать нервную систему.

– Да, конечно, - девушка тут же встает, подарив мне несколько драгоценных секунд в полном одиночестве, потраченных на очередное осмысление ситуации.

Хотел ли Тео использовать меня? Однозначно да. Но испытывал ли он другие чувства, кроме желания обладать?

– И что-нибудь от головной боли, - кричу я следом, но мой голос отдает хрипотцой, словно прокуренный, и в очередной раз дрожь пронзает тело.

Элизабет возвращается со стаканом воды и таблеткой, и, присев в кровати, выбравшись из-под теплого одеяла, я понимаю, что на мне одна из рубашек Тео, вежливо одолженная как ночная сорочка. Черт.

Как можно скорее пью воду, чтобы заглушить очередной поток слез, и благодарю Элизабет, чувствуя себя маленьким ребенком под ее контролем. Хотя, в действительности, так и есть.

Поставив стакан на прикроватный столик, ощущаю лишь усилившееся головокружение, и все перед глазами начинает плыть.

– Элизабет? – я поворачиваю голову, пытаясь разглядеть копну рыжих волос около себя, но все вокруг превращается в пятно, постепенно приобретающее черный цвет.

И, не понимая, что происходит, я проваливаюсь в темноту, теряя все мысли.

***

Голос Элизабет раздается издалека, словно я погружена под воду, но с каждой секундой он становится громче и четче, и, разлепив глаза, я пытаюсь увидеть ее.

– Вставай, я и так не будила тебя до последнего, - она заботливо, но устало продолжает касаться моего плеча.

– Что… ты – пальцы потирают виски, слабая боль в которых медленно затухает, - сделала?

– Снотворное, Вив, - девушка стягивает мое одеяло, чтобы я быстрее проснулась, - собирайся на самолет, поговорим позже.

Я киваю, все еще не до конца осознавая происходящее, и плетусь в ванную комнату, подгоняемая девушкой. Глядя в зеркало, вижу немного опухшее от слез лицо, красноватые глаза и лохматые волосы, которые наводят ужас. Даже не стараясь скрыть это, убираю волосы в хвост, умывшись, и следую на кухню. Я замираю, увидев отца, читающего газету за столом и поджидающего меня, и чувствую неловкость, по-прежнему стоя лишь в одной рубашке Тео.

– Вивиан, я не хочу заказывать частный рейс, - произносит отец вместо приветствия, продолжая рассматривать какую-либо статью.

– Кофе, мистер Грей? – я поздно замечаю Элизабет, порхающую по кухне с грациозностью и изяществом.

– Да, Элизабет, без сахара, - он даже не отвлекается от статьи, - Вив, присаживайся и ешь, не стоит огорчать Ану.

Мама. Воспоминание о ней, как назло, принесло еще одну каплю в переполнившуюся чашу боли, заставив тяжело вздохнуть от неприятного чувства в груди.