Перед бурей
Шрифт:
— Штаны не потеряй, вишь, сваливаются.
17
— Куда торопишься? Сапоги протрешь.
И все в там же духе. В конце концов вся округа при
шла к убеждению, что «студент немножко того», но число
зрителей отцовского опыта в результате только увеличи
лось. Весь этот шум, однако, нисколько не смущал мо
лодого исследователя. Он планомерно продолжал изучение
заинтересовавшего его вопроса и, когда кончил свою ра
боту,
научном докладе, прочитанном на собрании профессоров и
студентов. Выводы отца были совершенно точны: нико
тин вредно влияет на человеческий организм, и курение.—
зло, с которым необходимо бороться. Но отец не ограни
чился одной лишь теорией: на другой день после своего
доклада он бросил курить и больше уже никогда не прика
сался до конца жизни к папиросе.
Этот эпизод сыграл крупную роль в судьбе моего отца.
Его перестали удовлетворять естественные науки и потя
нуло к медицине. По окончании физико-математического
факультета перед отцом поэтому встал вопрос: что же
дальше?
В течение некоторого времени отец колебался. Он
только что женился. В ближайшие годы можно было ожи
дать детей. В кармане не было ни копейки. Итти на меди
цинский факультет — значило затратить еще пять лет на
образование. Стоит ли? Имеет ли он право обрекать на
нужду и лишения свою жену, детей? Не лучше ли поста
вить крест над научными соблазнами? Не проще ли сразу
же поступить на работу и материально обеспечить семью?
Тысячи молодых людей в положении моего отца, ве
роятно, сделали бы выбор в пользу семьи и обеспеченно
сти. Но отец поступил иначе: он решил все-таки стать
врачом. Он переехал в Петербург и поступил в Военно-
медицинскую академию, где — вопрос, немаловажный для
отца,—он стал получать студенческую стипендию. Прав
да, за эту стипендию по окончании учебы отец обязывался
отслужить 4 года и 9 месяцев в пункте по усмотрению
военного ведомства, но все-таки «пока» материальная про
блема была до известной степени разрешена.
Говорю «до известной степени», потому что академи
ческой стипендии на двоих явно нехватало. В Петербурге
мои родители жили очень плохо: ютились в холодных
мансардах, питались впроголодь. Еще хуже стало, когда
пошли дети: сначала я, а спустя два года после того моя
18
сестра Юлия. Когда мать забеременела мной, положение
было настолько критическое, что отец вынужден был вре
менно прервать учение и взять место «воспитателя» у
одного
было бы счастья, да несчастье помогло: год, проведенный
моими родителями в деревне, несомненно, спас меня. Здесь,
в старинном русском поместье, в обстановке довольства и
покоя, дыша свежим воздухом и хорошо питаясь, моя мать
выносила и родила меня, снабдив на дорогу в жизнь тем,
что впоследствии оказалось столь полезным, — крепким
здоровьем и физической выносливостью.
В ноябре 1887 года отец окончил академию со званием
«лекаря с отличием» и весной следующего 1888 года был
отправлен в Сибирь отслуживать свою стипендию. Так
началась его карьера военного врача. В течение последу
ющих семнадцати лет, живя главным образом в Омске, он
медленно продвигался по ступеням военно-бюрократиче
ской лестницы: младший врач 8-го западно-сибирского ба
тальона, врач для командировок, заведующий лазаретом в
Каинске, заведующий лазаретом в Тюмени, младший врач
Сибирского кадетского корпуса, ординатор Омского воен
ного госпиталя... В 1905 году отец был переведен в Моск
ву в качестве младшего врача кадетского корпуса. Позд
нее он стал младшим врачом в Алексеевском военном
училище. Здесь к 1913 году он закончил 25-летний срок
своей службы и собирался выйти в отставку, для того
чтобы целиком отдаться науке, но ударила первая мировая
война, пришла революция, разразилась гражданская война
и интервенция. Все планы и расчеты моего отца были
опрокинуты. В течение шести с лишним лет он пробыл на
фронте — сначала в старой армии, потом в Красной Армии.
С Красной Армией он проделал все походы и демобилизо
вался только в 1921 году.
Как мало располагала такая жизнь к научной работе!
Да и когда было заниматься наукой? За весь этот, почти
35-летний период было только два года, когда мой отец
имел возможность хоть на время оторваться от повсе
дневной сутолоки служебной жизни: в 1893—1895 годах
он был командирован в Петербург «для усовершенство
вания в науках». Но это являлось исключением. Прибавьте
сюда наличие большой семьи, в пять человек детей, тре
бовавшей постоянной заботы о «хлебе насущном». При
бавьте служебные обязанности, поглощавшие массу вре-
19
мени и энергии. Прибавьте жизнь в маленьких захолустьях,
так легко засасывавших людей в болото обывательщины
и пьяного картежа. Еще раз: когда же тут было зани