Перебежчик
Шрифт:
Хотя что там теперь ломать… Катя, по существу, рассказала им про то, что мы с Александром Борисовичем затеяли. Я – почти все подтвердил. А что я мог поделать? Чем больше я мямлил, тем сильнее это подтверждало ее наихудшие подозрения. Не могу же я потом кому-то сказать, что это не в счет, ибо я не мог, не хватило духу сказать девушке правду, потому что нас подслушивали. А вилять, обманывать – только хуже. Она это сразу почувствует. Представляю, как забавлялись эти козлы, которые нас подслушивали…
Хотя пора
Вот с этой жизнеутверждающей мыслью я наконец заснул.
Утром, чуть свет, мы встретились с Вадимом в консультации. И оттуда же позвонили Бахметьеву.
Бах выразил готовность принять нас тотчас же. Сказал, что высылает за нами охрану.
Теперь это был не боевой джип, а скромный «вольво» с тонированными стеклами. И вел ее все тот же вездесущий Волоха.
Я начал подозревать, что он ко мне специально приставлен, дабы давить на мою психику напоминанием о безвременной и невосполнимой утрате друга Лехи, лучшего игрока в «сику» всех времен и народов и намеками на ожидающую кое-кого расплату.
На этот раз нас провели без особых церемоний прямо наверх. Я обратил внимание на то, что здешний мажордом был в тех же белых перчатках, поскольку теперь они были не первой свежести, какие-то запятнанные и надеты, похоже, впопыхах, поскольку с прошлого раза о них не вспоминали и напялили наспех, в нашу честь.
– Уж эти мне наши доморощенные аристократы, – шепнул мне Вадик, когда мы поднимались по лестнице. Непонятно, что он при этом имел в виду. Возможно, те же перчатки.
Докладывать о гостях этого домоуправителя так и не научили. Да если и провозгласить: адвокат такой-то, не звучит. Не графья, перебьемся и так.
Александр Николаевич Бахметьев сидел один, с недовольным видом потягивая трубку. Вадиму на этот раз он ничего не предложил. И Вадим спокойно, не спрашивая разрешения, раскурил свою.
Вот так они некоторое время молча меня обкуривали, состязаясь в количестве колец, пущенных к потолку. Вадим, на мой взгляд, имел численное преимущество, хотя выступать ему пришлось на чужом поле.
– Ну как, все нормально? – сочувственно спросил наконец Бахметьев, обращаясь ко мне.
– Что вы имеете в виду? – откликнулся я как можно беспечнее.
– Я говорю о вечере, проведенном в «Фее», – пояснил Бах. – Замечательные, однако, девушки вам попадаются, – сказал он не без зависти. – Одна лучше другой. И как вы с ними со всеми справляетесь? Ведь столько кругом завистников, которые захотят отбить.
Краем глаза я видел, как напрягся, посмотрев на меня с негодованием, Вадим.
– Вы и там следили за мной? – спросил я.
– А как же? – Бах приподнял брови. – Вы адвокат моего сына, которому грозит тюрьма, кого, как не вас, мне оберегать?
– Быть может, нападение на нас было тоже
– Нет, – улыбнулся он. – Этот ночной клуб мы не контролируем. Там – чужая сфера интересов.
– Которая при разделе вам не досталась? – не удержался Вадим от колкости.
– Игорный бизнес меня не привлекает, – проворчал Бах.
– Давайте начистоту, – сказал я. – Мы не можем работать в обстановке недоверия и подозрительности, а также воздействия на нас запугиванием.
– Так оно и было, пока вы не согласились защищать моего сына. – Бах подмигнул Вадиму. Тот смутился, потом нахмурился.
– Договоримся раз и навсегда, чтобы больше к этому не возвращаться! – сказал Вадим. – Мы взялись защищать вашего сына не только потому, что уступили вашему давлению, но главным образом потому, что стали сомневаться в его виновности.
– А раньше они там в прокуратуре не сомневались, – лицо Баха потемнело. – Не кажется ли вам, что задачей Савельева было не найти насильников, а посадить моего сына?
– Мне ничего не кажется, я верю только фактам, – сказал я. – И данным экспертизы.
– А что, результат экспертизы трудно сфальсифицировать? – спросил Бах.
Мы с Вадимом переглянулись.
– А почему ваш адвокат Колеров никому не сказал об этом ни слова? – спросил я.
– Его убили, вы же знаете, – ответил Бах. – Концов, конечно, не найдешь…
– И если мы провалим защиту вашего сына, нам лучше на Кипр не ездить? – вдруг спросил Вадим мальчишеским голосом.
Бах с интересом посмотрел на него.
– Бросьте… – отмахнулся Бах.
Мы с Вадимом опять переглянулись. И будто условились: говорить с ним теперь следует только предельно жестко.
– Вы, ребята, в самом деле меня за бандита держите? – спросил Бах. – Я ведь живу по правилам игры, которые не я установил! Вою по волчьи среди волков. И никак иначе. Или меня разорвут в клочья, если покажу слабину. Вы разве не так со мной сейчас разговариваете? А, вот видите…
– А кто устроил убийство вашего охранника Лехи? – поинтересовался я. – Не затем ли, чтобы потом постоянно на меня давить?
– А кто устроил с ним драку на стройплощадке? – сощурился Бах.
– Он меня на это спровоцировал, – сказал я.
– Адвокат вызывает на драку бывшего уголовника, – усмехнулся хозяин, обращаясь к Вадиму, как бы приглашая его поучаствовать в этом разговоре. – И жестоко его избивает. И потом спрашивает меня, кто его там замочил? Вам не кажется, что это сделали мои враги, чтобы свалить на меня? Ну да, милиция на это дала другой ответ. Мол, сначала убили, потом труп принесли на стройку и положили на место… Бывает. Мои так и сказали: менты всегда друг друга выгораживают, даже бывших.
– Я не бывший мент, – сказал я. – Я бывший следователь прокуратуры.