Перебежчик
Шрифт:
– Мы это уже обсуждали, – ответил Александр Борисович. – Катя не из нашей системы, в отличие от твоего Гены… И она может на этот счет иметь мнение, отличное от нашего.
– Счастливая… – вдруг вздохнула Наташа. – Ну, это ладно, потом. – Она подошла ко мне вплотную, взяла под руку и обратилась к хозяину кабинета. – Ну как мы смотримся? Годимся на роль влюбленных с первого взгляда?
Александр Борисович молча выставил перед собой большой палец.
В ночном клубе «Фея», куда я пришел, как мы условились, около двенадцати
На небольшой сцене остервенело завывали певцы в кожаных жилетках на голых волосатых торсах.
Пока я искал, проталкиваясь, свою «невесту», нареченную мне правоохранительными органами, мне несколько раз предложили «травку» и девушку на ночь. Я для виду приценивался, чтобы казаться своим, потом, кривясь, отмахивался – «травка»-де слабовата и девушка не подходит.
Все-таки на меня обращали внимание, поскольку на завсегдатая я явно не тянул. И потому чувствовал затылком, как мне смотрели вслед, перешептываясь. Легавый или командировочный из провинции, у которого неважно с бабками?
Я, естественно, не дожидался их окончательного вердикта, а упрямо пробивался сквозь толпу в направлении бара.
Видел бы меня сейчас Вадим, испытывающий почти священный ужас перед подобными заведениями.
Наташу я увидел не сразу. Сначала сообразил, где ее надо искать. В дальнем углу у стойки бара скопилось немало ценителей прекрасного. Там ее и увидел.
Сейчас она была не просто хороша, она была очаровательна, что не оставляло никаких шансов прочим соискательницам всеобщего внимания в этом клубе.
Я уныло глядел на блестящих ловеласов, ее окруживших, и понимал, что никаких шансов на ее любовь с первого взгляда у меня нет. Придется сделать вид, будто мы старые знакомые, учились в одной школе и случайно здесь встретились.
Вообще эта затея мне нравилась все меньше. Сегодня ночью я уведу ее у всех на глазах, а на другой день Катя закатит мне грандиозный скандал, причем вполне искренно.
– Натаха, ты ли это? – воскликнул я как можно натуральнее, отчего ее окружение, только что смеявшееся, примолкло, даже застыло, глядя на меня.
– Значит, тебя Наташей зовут! – обрадовался некий кавказец с блестящими черными волосами и такими же усами.
Выходит, я невольно выдал ее имя, которое она скрывала.
– Наташа, значит, я выиграл? – сказал на ломаном русском малорослый негритенок, не веря своему счастью.
– Юрасик! – она с ходу раскусила мою игру и кинулась мне на шею. – Сколько лет, сколько зим! Я тут устроила им конкурс, – она не отпускала мою шею, глядела на меня сияющими глазами. – Кто угадает мое имя, тому я позволю себя угостить…
– Я отгадал! – снова пискнул негритенок, пытаясь пробиться к ней через толпу помрачневших поклонников.
– А
– И как? – спросил я. – Поцеловала?
– Ни одного смешного анекдота, представляешь? – она смотрела на меня так, будто в самом деле была влюблена в меня по уши с самой школьной скамьи. – Где ты пропадал, Юрасик?
Мы пошли прочь от бара туда, где танцевали парочки. Она обняла меня, привлекла к себе и шепнула на ухо:
– Еще раз опоздаешь – будешь очень об этом жалеть.
Она казалась мне обворожительной, никаких изъянов я в ней не замечал. Мало в ней женственности? Ерунда какая. Она была само совершенство. Я забыл, где я, кто я, для чего сюда пришел.
Почувствовав это, она отстранилась, убрала руки с моей шеи и погрозила мне пальцем:
– Не забывайся, Юрик, ты здесь на работе.
Потом засмеялась, увидев мое растерянное лицо, и снова обняла.
– Ты такой смешной… – шептала мне в ухо. – Я-то думала, ты так и будешь все время надутым, как индюк.
Потом мы сели за освободившийся столик. Я все никак не мог прийти в себя. Старался на нее не смотреть, чтобы окончательно не потерять голову…
– Тебе надо что-нибудь выпить, – сказала она, оглянувшись по сторонам. – Ждать долго, может, сам возьмешь… У тебя деньги есть?
Я пошел за выпивкой. Шел не спеша, а мне казалось, что убегаю, вырываюсь от нее, а то сейчас она меня догонит, обнимет – и тогда я навсегда пропал.
Цены здесь были умопомрачительными. И когда я возвращался от стойки бара с двумя коктейлями, на которые едва хватило всей моей наличности, то чувствовал себя спустившимся с облаков на землю.
Проще говоря, денег на дальнейший загул, включая такси, плюс номер ночной гостиницы (только чтобы кому-то показаться любовниками и ничего кроме), у меня уже не было. А значит, спасибо моей бедности, благодаря которой не совершу ничего такого, о чем потом пришлось бы жалеть.
Но мои разумные суждения вмиг испарились, едва я увидел, как некто неопределенного возраста, на вид очень крутой, одетый, как солист здешнего ансамбля, сидит на моем стуле возле Наташи. Он что-то убедительно ей втолковывал, пристально глядя в глаза и пытаясь возложить руку на ее обнаженное плечо.
Стараясь выглядеть хладнокровным, как голливудский киногерой, я поставил фужеры на стол, чтобы освободить себе руки.
– Скучать тебе здесь не дают, – сказал я ей. – Ты хотя бы сказала, что место занято…
Но подсевший только мельком на меня глянул, кивком поблагодарил и тут же жадно присосался к содержимому одного из фужеров. Принял меня за официанта, что ли?
Этот халявщик был здоров до безобразия, одет, как я уже говорил, вроде тех кривляк на сцене, в кожаную жилетку, на бицепсах синели многочисленные наколки.