Перебежчик
Шрифт:
"Кто еще, Хосс?", спросил Эбенизер.
"Каждый человек, непосредственно участвующих в этом заговоре," сказал я. "Страж Морган был не единственным, кого сделали козлом отпущения. Если вам удастся отследить источник денег, обнаруженных на счету Моргана, вы обнаружите, что он исходит от корпорации принадлежащей Белой Коллегии".
Слушающий Ветер нахмурился. "Откуда вы знаете об этом?"
"Я расследовал," сказал я. "После проведения дальнейшего расследования, я пришел к выводу, что деньги, скорее всего, были переведены без ведома руководителей Белого Коллегии. Виновный не только хотел смерти ЛаФортиера, и чтобы Морган принял на себя вину за это, но он еще хотел, чтобы Совет возобновил
Стражи обменялись друг с другом взглядами, когда я это сказал. Темнело, и было трудно различить выражения их лиц. Хотя лицо Слушающего Ветер стало задумчивым. "И есть доказательства этого?" спросил он.
"Верю, что будут," ответил я. "Но чтобы найти их, потребуется время — в любом случае, больше чем продолжительность несправедливого обвинения Моргана и незаслуженной казни."
Старейшина Мэй внезапно улыбнулась, ее лицо отразилось со всей радостью и живостью застывшего фарфора. "Другими словами," сказала она, "те меры, которые применялись, чтобы скрыть Моргана от наших отслеживающих заклинаний, достигли предела, вынудив тебя организовать эту встречу."
Мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не вздрогнуть. Худшим, чем пугающее, было умное и пугающее.
Мэй повернулась к Эбенизеру. "Кажется очевидным, что Дрезден вовлечен в заговор настолько, что если он здесь, то вероятно и Морган поблизости. Арестуйте Дрездена и продолжите попытки отследить Моргана немедленно. Мы можем покончить с делом и вернуться в Эдинбург."
Эбенизер взглянул на Мэй, а затем посмотрел на Слушающего Ветер.
Старый доктор уставился на меня на некоторое время, а затем поднял запятнанные чернилами пальцы, чтобы убрать несколько прилипших к лицу под дождем прядей волос. Он оперся на свой посох и окинул взглядом остров с отчужденным выражением лица. "Неважно, кто из сторон еще будет присутствовать," сказал он наконец. "Это дело Совета, и никого больше. "Дополнительное присутствие представителей Белой Коллегии в этой… встрече может доказать, как гибельна война, которую, по твоим заявлениям, ты пытаешься избежать, Чародей Дрезден."
Челюсть Эбенизера выдвинулась. "Это не тоже самое, что мы должны арестовать его."
Слушающий Ветер невозмутимо повернулся к Эбенизеру. "Если то, что он сказал таково, истина всплывет. Мы можем отсрочить обвинение, так что если доказательства существуют, они будут обнаружены."
"Ты знаешь, так же как и я," сказал Эбенизер, "что исход обвинения не изменится от истины."
Голос Слушающего Ветер стал твердым и горьким, с глубокими и яростными нотками гнева, которые я никогда прежде не замечал за ним. "Есть мир, каким он должен быть," прорычал он, "и мир который есть. Мы живем в одном."
"И должны создать другой," возразил Эбенизер, "если это когда-либо произойдет."
Слушающий Ветер опустил взгляд и покачал головой. Он выглядел очень старым и очень уставшим. "Не из чего выбирать, старый друг," сказал он спокойно. "Все, что мы можем сделать, это выбрать — умрут многие, или умрет несколько."Мне жаль, Хосс Дрезден. Но я вынужден согласиться. Арестуйте его."
Глава 41
Предел Демона позволил мне ощутить, как подкрадываются ближе Билли и Джорджия, и почувствовать неясное чувство волнения, которое могло быть или напряженностью, или страхом, или злостью, окутавшее их. О эмоциях Стражей было гораздо более расплывчатое представление, но я могу сказать, что они не рвались драться со мной.
Отчего мне захотелось смеяться. Нет, я серьезно. Один на один, конечно, я мог представлять опасность для любого из них. Но здесь были три члена Совета Старейшин, каждый из которых мог
И потом меня осенило. Они имели дело с кем- то гораздо более опасным чем, я, Гарри Дрезден, чей старый видавший виды Фольксваген в данный момент был в городе конфискован. Они имели дело с потенциальным демоническим темным лордом, кошмарным чернокнижником, которого они напряженно опасались с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Они имели дело с чародеем, который столкнулся лицом к лицу с наследниками Кеммлера верхом на динозавре-зомби, и вышел победивший из драки, выбившей из колеи Моргана и Капитана Люччио еще до того как они ее достигли. Они имели дело с человеком, который бросил вызов всему Совету Старейшин, и который затем на самом деле появился, по всей видимости готовый сражаться — на берегах бросающего в дрожь острова посреди пресноводного озера.
При условии, что я формально был этим человеком, они понятия не имели, как несколько раз я был близок к смерти. Они не знали мелких деталей, капризов судьбы, или помощи союзников, которую я вероятно не заслуживал, благодаря которым я смог выкарабкаться из этого безумия более или менее целым и невредимым.
Они просто знали, что я все еще стоял здесь, — и этот факт внушал здоровый и рациональный страх. Более того, они боялись своего незнания того, что я мог сделать. И никто из них не знал, что я бы охотнее вернулся бы к себе в квартиру почитать хорошую книгу и попить холодного пива.
Я не шевельнулся, когда Слушающий Ветер сделал свое заявление. Я просто стоял на месте, будто его слова меня не впечатлили. Совет очевидно прислал трех членов Совета Старейшин в качестве полномочных представителей, и я бы подумал, что слов двоих хватило бы, чтобы решить дальнейший курс действий — но старейший из Стражей здесь, огромный мужчина с большой черной бородой, чье имя был Беорг, или Йорг, или Бьёрн — определенно скандинав — повернулся лицом к Эбенизеру.
Чародей Озарков стоял, смотрев на меня, на его лице играла улыбка. Я узнал эту улыбку. Когда я впервые приехал, чтобы жить с ним, после того, как я убил своего приемного отца, мы должны были отправиться в город за еженедельными покупками. Банда скучающих подростков отреагировали на присутствие новичка с типичным тинейджерским безрассудством. Один из них попытался подбить меня на драку с ним.
В то время, я был раздражен серостью своих дней. Поскольку я завалил крупного демона и отставного Стража в честном бою, местные подростковые хулиганы были просто недостойны моего внимания. Они были, детьми, играющими в игры, а я очень быстро повзрослел. Я мог бы убить их, всех их, без особого затруднения, но сама идея была смешной. Все равно что использовать огнемет, чтобы избавить дом от паутины.
Я стоял там, просто смотря на них, пока они пытались подбить меня на драку. Я не шевелился, ничего не говорил, ничего не делал. Я просто стоял, молча и неподвижно, пока тишина становилась все тяжелее и тяжелее. В конце концов, под ее гнетом они расступились, и я просто прошел мимо них.
И сейчас я делал то же самое, позволяя молчанию подпитывать их неопределенность.
Я встретился взглядом с Эбенизером, и мы оба слегка улыбнулись из-за нахлынувшего воспоминания.
"Ну, джентльмены", сказал Эбенизер, повернувшись к Стражам. "Вы слышали волю Совета, как есть. Но вам стоит знать, что после того, как вы сделаете глупость по чьему-то приказу, я вам помогать не буду."
Мэй резко повернула голову чтобы сосредоточиться на Эбенизере. "МакКой!"
Эбенизер склонил голову в ее сторону. "Чародей Мэй, я бы посоветовал вам не искать ссоры с молодым человеком. Он честен в драке."