Перчинка (не полностью)
Шрифт:
Неожиданно Винченцо выскочил из-за баррикады и, прижимаясь к домам, стоявшим вдоль улицы Трибуналов, двинулся навстречу танкам. Перчинка хотел было крикнуть ему, чтобы он не лез на рожон и немедленно вернулся, но, боясь, что своим криком только привлечет внимание немцев, молча приник к щели в баррикаде, не спуская глаз с маленькой фигурки своего друга.
В одной руке Винченцо держал свою последнюю гранату, в другой - бутылку с бензином. Несомненно, ему очень хотелось попытаться поджечь один из танков. Между тем первый "тигр" спокойно подползал все ближе и ближе. Его башня
Но тут башня другого танка быстро повернулась в его сторону, затрещала пулеметная очередь и вокруг мальчика завизжали пули. Бутылка, которую Винченцо все еще держал над головой, разлетелась вдребезги, а сам он повернулся и побежал к ближайшим воротам.
Потом он вдруг остановился, согнулся вдвое, снова выпрямился и медленно пошел дальше. Вокруг него бесновались пули. Дойдя до тротуара, мальчик споткнулся и упал лицом вниз.
Чиро отшвырнул ружье и бросился вперед. Но Перчинка успел поймать его за волосы.
– Ты куда?
– крикнул он.
– Винченцо! Не видишь?
– Бесполезно, - тихо проговорил Перчинка, не выпуская друга.
Передний танк неподвижно стоял посреди улицы. Граната Винченцо вывела из строя одну из его гусениц. На башне подбитого танка откинулась крышка люка и показалась голова фашиста. В ту же секунду Перчинка открыл огонь. Голова скрылась, а люк с силой захлопнулся.
– Попались, голубчики!
– восторженно закричал студент, стрелявший рядом с Перчинкой,
Но тут грохнул пушечный выстрел. Снаряд ударил в верхнюю часть баррикады и разметал ее в щепки. И только сейчас Перчинка увидел маленький трехцветный флаг, который трепыхался по ветру, привязанный к оглобле перевернутой вверх колесами телеги. Осколок снаряда разорвал его пополам, и казалось, что теперь над головами восставших развеваются сразу два флага.
Второй снаряд разворотил среднюю часть баррикады. Пулемет замолк.
– Отвоевался!
– проговорил длинный неаполитанец, смотря на исковерканные останки своего пулемета.
– Теперь его уже не починишь!
Самого пулеметчика ранило в голову, но он будто и не замечал этого. Он грустно смотрел на свое мертвое оружие и, казалось, совсем растерялся.
"А ведь мы почти под самыми окнами профессора, - подумал Перчинка. Может быть, он сейчас слышит наши выстрелы и думает, что и его ружья стреляют вместе с остальными".
Мальчик огляделся, но все окна были накрепко закрыты.
А пушка переднего танка теперь стреляла непрерывно, и после каждого выстрела разлеталась на куски какая-нибудь
– Ничего не попишешь! Уходи!
– крикнул он. Все побежали за ним.
С баррикады теперь доносились лишь редкие, одиночные выстрелы. Из ее защитников на месте остались только Перчинка, Чиро, студент и высокий неаполитанец, стрелявший из пулемета. Сейчас у него в руках была винтовка, взятая у одного из убитых. Флага над баррикадой больше не было - его вместе с остатками телеги снесло снарядом.
– Вот черт! Пройдут!
– пробормотал неаполитанец. Все его лицо было залито кровью, он почти ничего не видел. Зато до него ясно доносился грохот приближающегося танка. С трудом спустившись на мостовую и не выпуская из рук винтовки, неаполитанец направился к воротам,
– Что будем делать?
– спросил Перчинка, повернувшись к студенту, который сидел на ящике, опустив голову на приклад своего ружья.
Студент не ответил.
– Что будем делать?
– повторил мальчик, дергая его за рукав.
Но юноша скатился с ящика и упал на землю.
– Его, оказывается, убили, а я и не заметил, - прошептал Перчинка.
Мальчика угнетало сознание своей беспомощности перед этими стальными чудовищами, которые неудержимо лезли на баррикаду. Теперь они не стреляли, потому что подошли к ней вплотную.
– Беги!
– крикнул он Чиро, толкнув его к воротам.
– А ты?
– Я еще кое-что должен сделать, - ответил Перчинка.
Чиро нехотя поплелся прочь с баррикады. Перчинка пристально смотрел, как уходит последний из его друзей, последний оставшийся в живых. Но вот смешная круглая фигурка, сгибающаяся под тяжестью огромного карабина, мелькнула в последний раз и скрылась под аркой, ворот. Перчинка остался один. Тогда он тоже спрыгнул на мостовую и юркнул в ближайший проходной двор.
Головной танк подъехал вплотную к баррикаде, медленно двинулся дальше, подминая под себя кучи камней и разного хлама, и проделал проход. За первым танком, подталкивая его, следовал второй. Третий танк остановился метрах в десяти от баррикады. В воротах сбоку от него неожиданно показался Перчинка. Он огляделся и увидел рядом того самого высокого неаполитанца, который на баррикаде стрелял из пулемета. Прячась за массивной квадратной колонной, он внимательно наблюдал за движением танков. Заметив Перчинку, неаполитанец кивнул в сторону третьего танка.
– Эх, подбить бы это чучело - и делу конец!
– сказал он.
– Тогда те два ни взад ни вперед. А мы бы тем временем собрали людей и так бы их тут раздолбали!..
– А как его подобьешь?
– проговорил Перчинка. Неаполитанец помолчал.
– Гранаты у тебя есть?
– вдруг спросил он и, не дожидаясь ответа, покачал головой.
– Вот то-то и оно. Вместо того чтобы тащить этот проклятый пулемет, мне нужно было захватить из дому две-три связки гранат. У меня их дома уйма, я их сам делаю.