Пеппи Длинныйчулок
Шрифт:
Недалеко от учительницы на траве сидела Анника. Она о чем-то думала и ковыряла в носу.
– Анника, что ты делаешь? – строго сказала ей Пеппи. – Помни, что настоящая дама ковыряет в носу, только когда этого никто не видит.
Но тут учительница взглянула на часы и сказала, что пора идти домой. Все дети поднялись и стали парами. Только Пеппи продолжала сидеть на траве. Лицо ее было сосредоточенно, словно она к чему-то прислушивалась.
– Что случилось, милая Пеппи? – спросила учительница.
– Скажи, фрекен, – с тревогой в голосе спросила Пеппи, –
Она сидела молча, и выражение ее лица оставалось таким же сосредоточенным.
– Если у настоящей дамы быть этого не может, – сказала она вдруг, – то, пожалуй, мне стоит тут же принять окончательное решение стать морской разбойницей.
IV. Как Пеппи идет на ярмарку
И вот открылась ярмарка. В маленьком тихом городке, где жила Пеппи, каждый год обязательно бывала ярмарка, и всякий раз дети себя не помнили от радости. В эти дни городок выглядел необычно; разукрашенные флагами дома, толпы людей на улицах, на Главной площади, выросшие, как грибы, за одну ночь ларьки, в которых можно купить самые удивительные вещи. Повсюду царили оживление и такая веселая суматоха, что даже просто выйти из дому было интересно. Но самым заманчивым были расположенные рядом с тиром балаганы и аттракционы. Театр, карусель, качели и, главное, зверинец. Представляете себе, зверинец со всевозможными дикими зверями: тиграми, гигантским удавом, обезьянками и морскими львами! Можно было подолгу стоять у забора зверинца и слушать жуткий рев и диковинное ржанье, каких прежде никогда не доводилось услышать, а если ты раздобыл несколько монет, то можно было пройти туда, к клеткам, и увидеть все эти чудеса своими глазами.
Поэтому не было ничего удивительного в том, что в день открытия ярмарки у Анники, завтракавшей на кухне, от нетерпения дрожали бантики, а Томми давился бутербродом с сыром. Мама спросила детей, не хотят ли они вместе с ней отправиться на ярмарку. Но Томми и Анника, несколько смутившись, сказали, что если мама не обидится, то они предпочли бы пойти туда с Пеппи.
– Сама понимаешь, что с Пеппи все получается интересней, – говорил Томми Аннике, когда они бежали к вилле «Курица».
Анника не могла с ним не согласиться. Пеппи была уже готова к выходу, она стояла на кухне и ждала своих друзей. Она нашла, наконец, свою большую соломенную шляпу, которая все же оказалась в чулане для дров.
– Я забыла, что я ее на днях носила, – сказала Пеппи и надвинула шляпу на глаза. – Ну как я вам нравлюсь? Хороша, да?
Да, с этим Томми и Анника не могли не согласиться. Пеппи подвела брови углем и намазала красной краской ногти и губы. На ней было платье до пят, с большим вырезом на спине, в котором виднелся красный лифчик. Из-под платья торчали ее огромные черные туфли, но и они выглядели празднично: Пеппи приделала к ним зеленые помпоны – Пеппи носила эти помпоны в особо торжественных случаях.
– Я считаю, что, когда идешь на ярмарку, надо выглядеть как настоящая дама, – заявила она и пошла по дорожке, подражая, насколько
– Очаровательна! Просто очаровательна!
– Кто это «очаровательна»? – удивился Томми.
– Как кто? Я, конечно, – с довольным видом ответила Пеппи.
Томми и Анника не стали спорить – на ярмарке, по их мнению, все очаровательно. Они весело проталкивались в толпе на рыночной площади от одного лотка к другому и с увлечением разглядывали все те сокровища, которые там разложены. Пеппи подарила Аннике в память о ярмарке красный шелковый платок, а Томми – фуражку с козырьком, такую, о которой он давно мечтал, но никак не мог выпросить у мамы. В другом ларьке Пеппи купила два стеклянных колокольчика с крошечными цыплятами из розового и белого сахара.
– Ой, какая ты милая, Пеппи! – прошептала Анника и прижала свой колокольчик к груди.
– Ну конечно, я просто очаровательна, – подхватила Пеппи, придерживая край юбки, чтобы не упасть.
Людской поток направлялся к балаганам. Пеппи, Томми и Анника присоединились к толпе.
– До чего же здорово, – восторженно воскликнул Томми, – играет шарманка, вертится карусель, все вокруг шумят и смеются!
У тиров было особенно оживленно – каждому ведь охота показать свою меткость.
– Давайте подойдем поближе, посмотрим, как стреляют, – заявила Пеппи и потащила за собой Томми и Аннику.
Неприятная женщина, которая выдавала ружья, поглядела на подошедших детей и тут же отвела глаза, решив, что они недостойны ее внимания. Но Пеппи, ничуть не смутившись, с большим интересом разглядывала мишень – нарисованного на листе картона смешного старика в синей куртке с шароподобным лицом и очень красным носом. Вот в нос-то как раз и надо было попасть. А если не в нос, то хотя бы в лицо – все остальное считалось промахом.
Дети не уходили, а хозяйка тира все больше злилась: ей нужны были клиенты, которые стреляли бы и платили, а не эти трое бездельников.
– Вы что, прилипли, что ли? Что вы здесь делаете? – зло спросила она наконец.
– Как – что? Гуляем по площади и грызем орехи, – с серьезным видом ответила Пеппи.
– Нечего здесь торчать без толку да глазеть! – закричала женщина, окончательно выйдя из себя.
Как раз в эту минуту к тиру подошел новый клиент – холеный господин средних лет, с золотой цепью посреди живота. Он взял ружье и с видом знатока взвесил его в руках.
– Для начала – десять выстрелов, – заявил он с важным видом, – только для пристрелки.
Он огляделся вокруг, чтобы увидеть, есть ли зрители. Но в этот момент никого, кроме Пеппи, Томми и Анники, поблизости не оказалось.
– Ну, хоть вы, дети, поглядите, что значит классный стрелок. На меня стоит посмотреть!
С этими словами он поднес ружье к плечу. Первый выстрел – мимо, второй – тоже, третий и четвертый – тоже не попал. Пятая пулька угодила в подбородок картонному старику.