Пеппи Длинныйчулок
Шрифт:
Она открыла дверцу печи и заглянула в топку.
– Тут у меня должен лежать карандаш, если не ошибаюсь.
В печке и в самом деле лежал карандаш. Потом она оттуда же вытащила большой лист бумаги и уселась за кухонный стол. Пеппи наморщила лоб, и вид у нее стал очень озабоченный. – Теперь не мешайте, – сказала она, – я думаю!
Томми и Анника решили тем временем поиграть с господином Нильсоном. Они стали одевать его и раздевать. Анника даже попыталась уложить его на зеленую кукольную кроватку, в которой он обычно спал по ночам: Томми будет доктором, а господин Нильсон – больным ребенком. Но обезьянка вскочила с постели
– Глупый господин Нильсон, – сказала она, – никогда еще ни один больной ребенок не висел вниз головой, зацепившись хвостом за лампу. Во всяком случае, не у нас в Швеции. А вот в Южной Африке, я слыхала, так лечат детей. Как только у малышей поднимается температура, их подвешивают вниз головой к лампам, и они преспокойно себе раскачиваются, пока не поправятся. Но мы ведь не в Южной Африке.
В конце концов Томми и Аннике пришлось оставить господина Нильсона в покое, и тогда они решили заняться лошадью: уже давно было пора ее как следует почистить скребницей. Лошадь очень обрадовалась, когда увидела, что дети вышли к ней, на террасу. Она тут же обнюхала им руки, чтобы выяснить, не принесли ли они сахара. Сахара у ребят не оказалось, но Анника тут же сбегала на кухню и вынесла оттуда два куска рафинада.
А Пеппи все писала и писала. Наконец письмо было готово. Только вот конверта не нашлось, но Томми не поленился принести ей конверт из дому. Марку он тоже принес. Пеппи написала на конверте свое полное имя и фамилию: «Фрекен Пеппилотта Длинныйчулок, вилла „Курица“.
– А что написано в твоем письме? – спросила Анника.
– Откуда я знаю, – ответила Пеппи, – я ведь его еще не получила.
И тут как раз мимо дома прошел почтальон.
– Бывают же такие удачи, – сказала Пеппи, – встречаешь почтальона как раз в ту минуту, когда тебе необходимо получить письмо.
Она выбежала ему навстречу.
– Будь добр, отнеси это письмо Пеппи Длинныйчулок, – сказала она. – Это очень срочно.
Почтальон поглядел сперва на письмо, потом на Пеппи.
– Разве ты не Пеппи Длинныйчулок? – удивился он.
– Конечно, я. А кем же мне еще быть? Уж не царицей ли абиссинской?
– Но почему же ты тогда сама не возьмешь себе это письмо? – спросил почтальон.
– Почему я не возьму себе это письмо сама? – переспросила Пеппи. – Что же, по-твоему, теперь я должна сама доставлять себе письма? Нет, это уж слишком. Каждый сам себе почтальон. А зачем же тогда бывают почты? Тогда уж проще их тут же все закрыть. В жизни я еще не слышала ничего подобного! Нет, дорогой, если ты так будешь относиться к своей работе, то никогда не станешь почтмейстером, это я тебе точно говорю.
Почтальон решил, что лучше с ней не связываться и сделать то, о чем она его просила. Он подошел к почтовому ящику, который висел рядом с калиткой, и опустил в него письмо. Не успело письмо упасть на дно ящика, как Пеппи с невероятной поспешностью его вытащила.
– Ой, я просто умираю от любопытства, – сказала она, обращаясь к Томми и Аннике. – Подумать только, я получила письмо!
Все трое ребят устроились на ступеньках террасы, и Пеппи распечатала конверт. Томми и Арника читали через ее плечо. На большом листе было написано:
ЖДРАСТВУЙ ПЕППИ
ПЕШУ-СПЕШУ А5
ТЫ НАДЕЮСЬ НЕ БОЛЬНА И R СДОРОВА КАК КОРОВА
КАК ПОЖИВАЕТ
СВЕТИТ
\|/
–o-
/|\
ВЧЕРА-УРА ВИДЕЛА ТОММИ
ПЕШИ ОТВЕТ АТ ПЕППИ
ПРИВЕТ
– Вот, – с торжеством сказала Пеппи, – в моем письме написано то же самое, что ты писал своей бабушке, Томми. Значит, это настоящее письмо. Я запомню каждое слово на всю жизнь.
Пеппи аккуратно сложила письмо, снова засунула его в конверт, а конверт положила в один из бесчисленных ящиков старого большого секретера, который стоял у нее в гостиной. Одним из самых интересных занятий на свете было, по мнению Томми и Анники, рассматривать сокровища, которые Пеппи хранила в этих ящичках. Время от времени Пеппи дарила своим друзьям что-нибудь из этих бесценных вещей, но запас их, видно, никогда не иссякал. Во всяком случае, – сказал Томми, когда Пеппи спрятала письмо, – ты сделала там дикое количество ошибок.
– Да, ты должна пойти в школу и научиться получше писать, – поддержала Анника брата.
– Нет уж, благодарю покорно, – ответила Пеппи, – я как-то провела целый день в школе. И за этот день в меня впихнули столько знаний, что я до сих пор не могу прийти в себя.
– А у нас через несколько дней будет экскурсия, – сказала Анника, – пойдет весь класс.
– Вот ужас-то, – воскликнула Пеппи и от огорчения укусила себя за косу, – просто ужас! И я не могу пойти с вами на экскурсию только потому, что не хожу в школу? Разве это справедливо? Люди думают, что можно обижать человека только за то, что он не ходит в школу, не знает таблицы помножения.
– Умножения, – поправила Анника.
– А я говорю – помножения.
– Мы пройдем пешком целую милю. Прямо по лесу, а потом будем играть на полянке, – сказал Томми.
– Просто ужас! – повторила Пеппи. На следующий день погода была такая теплая и солнце светило так ярко, что всем детям в этом городке было очень трудно усидеть за партами. Учительница широко распахнула все окна, и свежий весенний воздух ворвался в класс. Перед школой росла большая береза, а на ее верхушке сидел скворец и пел до того весело, что и Томми, и Анника, и все ребята слушали только его пение и совсем забыли, что 9 х 9 = 81.
Вдруг Томми прямо подскочил на месте от изумления.
– Глядите, фрекен! – воскликнул он и показал на окно. – Там Пеппи.
Взгляды всех тут же устремились туда, куда показал Томми. Ив самом деле, высоко на березе сидела Пеппи. Она оказалась почти у самого окна, потому что ветви березы упирались в наличники.
– Привет, фрекен, – крикнула она, – привет ребята!
– Добрый день, милая Пеппи, – ответила фрекен. – Тебе что-нибудь надо, Пеппи?
– Да, я хотела попросить, чтобы ты мне кинула в окно немного помножения, – ответила Пеппи. – Совсем чуть-чуть, только чтобы пойти с твоим классом на экскурсию. А если вы нашли какие-нибудь новые буквы, то кинь их мне тоже.
– Может, ты на минутку зайдешь к нам в класс? – спросила учительница.
– Нет уж, дудки! – твердо сказала Пеппи и уселась поудобнее на суку, прислонившись спиной к стволу. – В классе у меня кружится голова. Воздух у вас так загустел от учености, что его можно резать ножом. Слушай, фрекен, – в голосе Пеппи зазвучала надежда, – может, немного этого ученого воздуха улетит в окно и попадет в меня? Ровно столько, сколько надо, чтобы ты мне разрешила пойти вместе с вами на экскурсию?