Пепел времени
Шрифт:
Первые три года после катастрофы она состояла в одной из групп выживших, что произошло совершенно случайно.
Когда разрушился последний реактор, находящийся в паре сотен километров от ее города, жители массово бежали в стремлении найти спасение на природе.
Элиза за все двадцать три года не была за городом. До восемнадцати девушка жила в интернате, потом получила квартиру. Она совмещала работу и учебу, лавировала между постоянной усталостью и необходимостью двигаться, чтобы выжить. На загородные поездки не хватало ни
Элиза собрала рюкзак и вышла из квартиры. По лестнице пробегали остальные жильцы. Собрав волю в кулак, она отправилась за толпой. Немногие, в чьем распоряжении имелись автомобили, уезжали на остатках топлива. Остальные разбредались по сторонам.
Элиза замерла, не зная, куда следует отправляться в случае мировой катастрофы.
В тот день судьба свела девушку с Мироном. Пожилой мужчина не смог пройти мимо напуганной девушки и предложил отправиться с ним и его семьей. Мирон оказался ученым-ботаником на пенсии, его жена – чудесной женщиной, что умела сотворить сытный обед из минимума продуктов. У пары не было детей, и они приняли Элизу как родную.
Группа Элизы двинулась на юг. Мирон считал, что ближе к экватору пагубное воздействие излучения окажется слабее, к тому же земля там плодороднее. В запасах мужчина держал пакетики с семенами. Мирон рассчитывал найти место, в котором смог бы дожить отведенное время, выращивая урожай. К тому моменту ученые перестали биться над разгадкой причин неудачных всходов любых побегов.
В пути им встретилась два молодых человека, которые, как и Элиза, совершенно не знали, как выживать в условиях тотальной катастрофы.
Мирон добродушно распахнул объятия, принимая в группу очередных потерянных. Спустя несколько месяцев группа под предводительством ботаника нашла оазис, не тронутый радиацией. Они прожили в мире и довольстве пару лет, прежде чем произошла очередная трагедия.
Мирон терял рассудок. Не мирно, лежа в кровати, окруженный близкими. Напротив, агония сводила мужчину с ума. Мирон стал видеть то, чего не было на самом деле. Видел в членах своей группы страшных существ, которые, судя по безумным крикам мужчины, хотели забрать его душу.
Жена Мирона, приготовив овощной салат, опрометчиво оставила нож, который украдкой стащил ботаник. В тот день Элиза узнала, как быстро на ней заживают раны.
Из группы лишь она осталась в живых благодаря тому, что сиротская жизнь научила девушку прятаться.
Мирон, придя в сознание, увидел, что сотворил, и сердце мужчины не выдержало.
Спустя прекрасные два с половиной года Элиза вновь осталась одна. Девушка похоронила тела и отправилась искать следующий оазис, потому что оставаться в месте, что хранило тела людей, ставших за это время родными, оказалось слишком тяжело.
Через три месяца скитаний, Элиза осела в бунгало на берегу реки. К несчастью, прожить там удалось только пару лет. Девушка осваивала жизнь в одиночку, когда случилось очередное
Наступила зима, хоть это время года в южных широтах и выглядело иначе, холод, доносящийся от воды, заставлял девушку промерзать до костей.
Добывая огонь старым проверенным высечением искр от камней, девушка разводила костры, которые приходилось тушить каждый вечер. Лес, окружавший Элизу, таил страшные секреты. Деревья были лишены половины листьев, стволы с северной стороны обуглились.
Не раз Элиза слышала жуткий вой, что доносился, едва солнце опускалось за горизонт. Бессонными ночами девушке чудилось движение меж наполовину живых деревьев.
Той ночью было особенно холодно. Девушка загодя подготовила в доме подобие камина: вложила из кирпичей островок, в углубление натаскала сухих веток. Дождавшись, когда станет невозможно находиться в холоде, она развела костер.
Огонь весело потрескивал, даря долгожданное чувство тепла. Ледяные ноги Элизы отогрелись, воздух изо рта не вырывался серым потоком. Девушка укуталась поудобнее и заснула.
Если бы не очередной вой, что не прекращался больше часа, который разбудил Элизу, экстраординарные способности восстановления вряд ли смогли бы помочь.
Едва Элиза открыла глаза, как почувствовала невыносимый жар. Вся комната была объята пламенем. Сколько бы девушка не пыталась, погасить огонь такой мощи не выходило. Она задержалась на секунду, прежде чем броситься бежать. Рюкзак со всеми вещами висел на стене. Взгляд девушки метнулся в сторону. Стена была готова рухнуть в любой момент, а рюкзака уже не было видно.
Элизе повезло отделаться ожогом ноги, который прошел на следующее утро. Она вновь отправилась в путь, чтобы отыскать уголок природы, не потревоженной деяниями человечества.
– Ну и чего стоишь, как вкопанная? – растягивая гласные, прервал воспоминания Ворчун.
– Природа не спешит восстанавливаться, – с грустью в голосе ответила Элиза.
– Всему свое время, – Ворчун смотрел в небо, словно ожидая, что вскоре появятся птицы. – Мышей стало больше.
– Я заметила, – тепло улыбнулась Элиза, нагибаясь, чтобы похлопать кота по округлившемуся животику.
Ворчун увернулся и зашипел. Его живот был неприкосновенным местом. Элиза знала, но не оставляла попыток дотронуться.
– Иди, куда шла, – недовольно промурлыкал кот.
Девушка обогнула домик, за которым располагался возделанный клочок земли.
Сама природа помогала Элизе, не оставляя без пропитания. Изучая окрестности, девушка находила дикорастущие плоды. Радиация повлияла на все живое, поэтому выращивать например, томаты, приходилось иначе. В них больше не было семян, поэтому путем проб и ошибок Элиза обнаружила, что томаты отныне дают урожай как картофель. Который, в свою очередь, давал плоды исключительно в водной среде. Для того, чтобы это узнать потребовался не один год.