Пепел стихий
Шрифт:
Пока рыцарь говорил, она смотрела на него с открытым ртом, в безмолвном изумлении. Жосс мрачно подумал, что она собирается отрицать все это, скажет, что он заблуждается. Что тогда делать дальше?
Ледяным тоном она ответила:
— Я никогда ничего не слышала ни об одном из этих людей.
Что ж, у Тобиаса не было никаких причин упоминать их имена. Но, с другой стороны, Петронилла говорила так убедительно! Жосс мог поклясться, что она говорит правду! С ясным ощущением, что мчится в тупик, он все же продолжал:
— Может быть и нет, но все равно, леди, я не сомневаюсь, что Тобиас
Петронилла не дала ему закончить. Глубокое презрение сделало ее голос грубым. Она проговорила:
— Мой муж никогда не имел дел с мелкими воришками! — В бешенстве остановив на Жоссе взгляд, Петронилла продолжала: — Ради Бога, сэр рыцарь, он женился на богатой женщине. Что могло заставить его тайком торговать безделушками?
Это был хороший вопрос. Сосредоточенно нахмурившись, Жосс ответил:
— Знаете, я едва ли назвал бы это… безделушками…
И снова она перебила.
— Как вы можете?! — закричала она. Ее тонкие руки сплелись в порыве отчаяния. — Тело моего мужа еще не остыло, а вы здесь стоите и обвиняете его в преступлении, больше подходящем для простолюдинов, чем для прекрасного благородного юноши, каким он был!
Жосс склонил голову.
«Несчастная женщина, — подумал рыцарь, — она потрясена. Ужасное событие этого утра все еще довлеет над ней. И вот появляюсь я с моими мелкими обвинениями, думая о деле, которое для любого, кроме меня, должно показаться просто чепухой в сравнении с горем».
Почувствовав себя виноватым, Жосс поднял глаза и проговорил:
— Леди, простите меня. Мои замечания неуместны. Это дело может подождать до тех пор, пока… — Нет. Он не должен даже говорить об этом. Вложив в голос всю искренность, на которую был способен, он мягко продолжил: — Петронилла, я приехал, чтобы помочь вам. Скажите мне, если вам угодно, что я могу сделать?
Она пристально смотрела на него. Через открытую дверь на женщину падал свет, и рыцарь мог ясно рассмотреть ее лицо. Гневное, оскорбленное выражение медленно менялось, и в какой-то миг она вдруг превратилась в гордую и высокомерную знатную леди, которая с достоинством несет свою боль.
— Благодарю вас, сэр рыцарь, — отвечала она. — Здесь есть дела, с которыми я должна справиться, и решения, которые нужно будет принять…
Ее голос стал прерываться, и, наконец, Петронилла умолкла. Ее взгляд, словно влекомый необоримой силой, вернулся к телу Тобиаса. Тихо всхлипнув, она опустилась на колени, пышные юбки большими складками легли вокруг нее. Нежно прикоснувшись, словно мать к лицу спящего ребенка, она погладила густые волосы над поврежденным лбом.
— Он мертв, — прошептала она. — Мертв.
Затем, ниже склонившись над трупом, начала рыдать.
Какое-то время Жосс слушал эти разрывающие сердце звуки, затем, приблизившись к Петронилле, крепко взял ее за плечи и поднял на ноги.
— Леди, вы должны быть мужественны, — сказал он. — Давайте присядем здесь. Может, послать за каким-нибудь укрепляющим напитком, который дал бы вам силы справиться
Она позволила рыцарю увести ее на несколько шагов от того места, где лежал Тобиас. Потом, обернувшись, пробормотала:
— Я не хочу покидать его.
— Вам не нужно этого делать, леди, — ответил Жосс, — мы останемся поблизости и…
Словно не слыша его, Петронилла сказала:
— Он не может покинуть меня сейчас. Он должен оставаться здесь, в моей зале, а я все время буду находиться в его веселой компании.
Ужас охватил Жосса — пугающее ощущение, что неожиданно он прикоснулся к безумию.
— О нем должны позаботиться, Петронилла, — мягко возразил Жосс. — Он не может оставаться здесь долго. Это не… — Рыцарь искал подходящее, более выразительное слово, но вскоре бросил поиски и вяло закончил: — Это не годится.
Петронилла все еще смотрела на Тобиаса и вдруг тихонько запела. Бледная улыбка осветила ее лицо.
— Пойдемте, мы подумаем вместе, где он должен быть похоронен, — быстро заговорил рыцарь. — Где-нибудь поблизости, как вы думаете? Чтобы вы могли часто бывать там и вспоминать ваши счастливые времена. Или…
Внезапно она замолкла и стремительно обернулась. Теперь все ее внимание было сосредоточено на Жоссе.
— Счастливые времена? — повторила Петронилла. Ее лицо выдавало какую-то яростную внутреннюю борьбу: она начала говорить, затем остановилась. Но когда неведомое чувство вновь обожгло ее, слова, которые она старалась удержать, полились потоком: — В этом доме была боль! — воскликнула она. — Я говорила вам это! — приблизив свое лицо к рыцарю, она продолжала: — Вы сказали, что знаете: мой муж посещал Великий лес, и вы спрашивали меня, почему. Вы хотите знать? Хотите?! — выпалила она. — Что ж, сэр рыцарь, вы узнаете! Я скажу вам, что он делал в лесу.
Она остановилась, внезапно сделав глубокий резкий вдох. Словно собираясь с силами, на несколько секунд закрыла глаза и соединила руки на груди, как будто в беззвучной молитве.
Затем абсолютно спокойно продолжала:
— Он был с женщиной. Юной и страстной женщиной, чья мягкая плоть уступила его нежным ласкам, чье влажное тело тянулось навстречу ему, чьи полные губы целовали его жаждущие уста… — Горестное рыдание вырвалось у нее, пошатнув хрупкое спокойствие. Она продолжала, перейдя на шепот: — Прекрасная женщина, способная дать ему ту страсть, которую он не получал от меня.
Жосс был потрясен до глубины души. Неужели она была права? Могла ли она знать наверняка? Он спросил:
— Как вы можете быть так уверены?
Ее лицо приняло лукавое выражение.
— Вы забыли, — ответила она. — Вы спрашивали меня, продолжаю ли я следить за ним, и я сказала…
— Вы сказали, что иногда, — закончил Жосс за нее.
Боже мой! Бедная, несчастная душа! Неужели все это время она знала, что муж ей изменяет? Неужели предубеждение Жосса, заранее решившего, что Тобиас был в одной связке с Хаммом Робинсоном, заставило неверно истолковать ее слова? Поверить, что она считала своего мужа вором, когда на самом деле единственное преступление этого красивого и привлекательного юноши в том, что он был не в состоянии устоять против прелестного личика?