Пепел стихий

Клэр Элис

Элевайз ощутила озноб. Ее зубы застучали, пальцы онемели. Она спрятала руки в рукава.

Брат Савл отошел в заросли кустарника, его вырвало.

Аббатиса почувствовала, как рука Жосса коснулась ее локтя. Рыцарь словно хотел подать ей какой-то знак. А потом Жосс бесстрастным голосом сказал то, что тотчас помогло аббатисе прийти в себя и не последовать примеру брата Савла:

— Неудивительно, что на девушке было так много крови. Скорее всего, она опустилась на колени, чтобы взглянуть на него, и кровь намочила ее платье, вы согласны, аббатиса?

Элевайз

сглотнула.

— Э… да… действительно, сэр Жосс. Наверное, в темноте раны были не так видны, как сейчас, и она сочла необходимым посмотреть, насколько они серьезны.

«Ох, страшно даже вообразить! — подумала аббатиса. — Эта бедная девушка стоит на коленях, чувствуя, как горячая влага пропитывает ее платье, до самой кожи! Потом она протягивает руки, чтобы дотронуться до тела, и натыкается на эти страшные раны…»

— Она… э-э… она, должно быть, мгновенно поняла, что он мертв, — сказала Элевайз.

— Хм-м, — задумчиво произнес Жосс. Сейчас он тоже стоял на коленях, но, будучи благоразумнее, чем Эсиллт, выбрал место рядом с лужей крови. Он держал факел прямо над телом. — Ах, Боже мой!

— Вы знаете, кто он, — сказала Элевайз. — Разве нет?

— Да, знаю. Его звали Юэн. Он был подельником Хамма Робинсона. Браконьер и вор.

— Вы уверены?

— Да. — Жосс наклонился, чтобы повнимательнее осмотреть раны на груди, потом добавил: — Я уже видел его раньше. Он и двоюродный брат Хамма вернулись к тому месту, где они раскапывали сокровища.

«Сокровища? — Элевайз не сразу поняла, о чем идет речь. — Эти люди раскапывали сокровища? Значит, именно их Жосс видел раньше, в начале этой нескончаемой ночи, когда ушел в лес совершенно по другому делу?»

По какому же? Аббатиса поразилась, что не может вспомнить, зачем Жосс ходил в лес.

Ах, да, Калиста. Конечно, он искал сестру Калисту.

Неожиданно все это показалось ей слишком сложным для понимания.

Элевайз почувствовала, как все поплыло у нее перед глазами, и, отступив от тела и запаха крови, она прислонилась к гладкому стволу бука. Сделала несколько глубоких вдохов, затем, надеясь, что ни Жосс, ни брат Савл не заметили ее минутную слабость, сказала:

— Мы должны перенести его в аббатство. И я думаю, сэр Жосс, что должна известить шерифа Пелема о совершении еще одного убийства.

Жосс и брат Савл вдвоем несли тело из леса. Это было особенно неприятно, потому что наступало утро и даже под кронами деревьев было достаточно света, чтобы отчетливо видеть мертвого.

Жосс оценил, что аббатиса не сочла нужным поспешить вперед, как от нее требовал долг, чтобы известить и подготовить сестер в аббатстве. Вместо этого она шла рядом с телом с четками в руках, и ее губы шевелились в беззвучных молитвах.

«Ох, что за отважная женщина! — думал Жосс, и восхищение в нем мешалось с досадой. — Ведь для нее не было никакой нужды подвергаться этому ужасу, раз на поиски тела отправились мы с Савлом!»

Тем не менее аббатиса не пожалела усилий, чтобы не раз напомнить

всем, кто здесь отдает приказания. И, как хороший командир, она не понуждала свой отряд делать то, к чему не была готова сама.

— Упрямая женщина, — пробурчал Жосс.

Аббатиса, бесшумно читавшая молитвы, не расслышала его. Но брат Савл, который шагал впереди и нес мертвого мужчину за ноги, обернулся и одарил Жосса едва заметной мимолетной улыбкой.

* * *

Они положили тело в склепе, холодном каменном помещении под церковью аббатства. Его пространство было разделено рядами массивных колонн, которые держали колоссальный вес всего того, что находилось наверху. Это было сырое и мрачное место.

Уже не в первый раз оно принимало недавно убитого человека.

В более ярком свете нескольких факелов Жосс убедился, что его подозрения о том, каким образом погиб Юэн, подтвердились. Потом, когда сестра Евфимия и Беата пришли подготовить тело к похоронам — крайне тягостное занятие, — Жосс поднялся в комнату аббатисы, чтобы дождаться прибытия шерифа.

* * *

— У него были родственники? — спросил Жосс аббатису, усаживаясь на деревянный стульчик.

— А? Что? — Элевайз повернулась к нему, и в какой-то миг Жоссу захотелось узнать, о чем аббатиса думала, когда он прервал ее размышления. — Родственники? У Юэна Ашера? Мне кажется… кажется, он был одинок. А столовался у своей овдовевшей матери, если это действительно тот самый человек. Но она умерла год назад. Насколько мне известно, у него не было ни жены, ни детей.

— Значит, никаких родственников, — заключил Жосс.

Ненадолго воцарилось молчание. Потом аббатиса спросила:

— Его тоже убили Лесные люди?

— Нет, — без раздумий ответил рыцарь.

— Почему вы так уверены в этом?

— Потому что… ну… Мне не хотелось бы пускаться в объяснения. Понимаете…

— Но…

Жосс продолжил, сделав вид, что не заметил попытки Элевайз перебить его:

— Понимаете, аббатиса, все это время я думал, что наиболее вероятный убийца — Сиф. На первый взгляд, он единственный человек, который выигрывает что-то от смерти Юэна.

— Вы имеете в виду, он теперь получит большую часть того, что они нашли в лесу?

— Да. Раз оба, и Хамм, и Юэн, мертвы, Сиф, по сути, может присвоить себе все. Вот только…

— Только что?

Напряженно думая, Жосс нахмурился.

— Только в действительности все это не так.

— Что вы имеете в виду?

Жосс поднял голову и, встретив ее взгляд, произнес:

— Вам это покажется невероятным, аббатиса, но прошлой ночью в лесу явно был кто-то еще. Кто-то третий. Я имею в виду, кроме браконьеров и Эсиллт. Ну хорошо, четвертый, если посчитать и меня. А поскольку ни Лесной народ, ни Сиф, ни я не убивали Юэна — и мы, разумеется, должны согласиться, что Эсиллт тоже не делала этого, — значит, нам остается лишь заключить, что это преступление совершил таинственный четвертый.