Шрифт:
1
Полицейский, сидящий по другую сторону стола, прорычал:
– Вы англичанка? Откуда приехали?
В маленькой комнатке было невероятно жарко и душно. Клэр метнула в следователя яростный взгляд блестящих фиалковых глаз и вскинула голову. Растрепанные пряди всех оттенков – от золотисто-медного до красного, обрамляющие бледное лицо, рассыпались по плечам.
– Я не говорю по-португальски! – в двадцатый раз заявила она.
Следователь стукнул кулаком по столу.
– Что?! – воскликнул он.
Клэр стиснула зубы. От ярости ее пухлые губы превратились
– Меня ограбили, на меня напали! И я не собираюсь сидеть здесь и слушать, как вы на меня рявкаете! – Клэр вспыхнула, сорвавшись на крик.
Выйдя из-за стола, полицейский шагнул к двери и широко распахнул ее. Клэр с изумлением увидела, как в комнату ввели парня, напавшего на нее. Ее вновь охватил страх, который она изо всех сил прятала за напускной дерзостью. Страх перед насилием, перед жестокостью. Клэр вскочила со стула и забилась в угол, дрожащей рукой вцепившись в ворот разорванной футболки, слегка обнажавшей грудь.
Коренастый обидчик, уверенный в своей правоте, обвиняюще посмотрел на нее и выругался по-португальски.
Клэр ошеломленно заморгала. Она ничего не понимала. Почему этот мерзавец, избивший ее в своем грузовике, ведет себя так, как будто только он имеет право обращаться к властям? Только безумец, не знающий, что попытка сексуального насилия является преступлением, мог притащить ее в крошечный полуразрушенный полицейский участок!
Красноречивым жестом блюститель закона указал на кровавые следы от ногтей Клэр, выделявшиеся на небритой щеке молодого человека.
Боже правый, неужели в Бразилии женщина не имеет права защищать свою честь и достоинство?! Внезапно боевой пыл покинул Клэр, и ей первый раз в жизни очень захотелось вернуться домой.
Но отец и мачеха отмечают двадцатую годовщину свадьбы в трехнедельном круизе. Сводный брат Сэм находится где-то на Востоке, пишет репортажи о национальных волнениях. Семья даже не знает, где Клэр. Получив наследство от бабушки, недолго думая, она неожиданно для себя отправилась в Бразилию. Эта поездка станет настоящим праздником, решила она.
Всего тридцать шесть часов назад Клэр приземлилась в Сан-Паулу, предвкушая встречу со своей подругой Агнес Авророй Бауру. Сколько раз та умоляла Клэр приехать в гости! Но богатой наследнице Бауру никогда не приходило в голову, что за вежливыми извинениями далекая англичанка скрывает недостаток денег. Клэр и представить себе не могла, что, когда она наконец доберется до Сантуса (это километров шестьдесят от Сан-Паулу), Агнес Авроры и ее мужа Хосе Альберто не окажется в их поместье.
Вилла Бауру пустовала. У входа стоял лишь охранник с двумя злющими псами. По-английски не понимал ни слова. Стараясь не поддаваться панике, Клэр сняла номер в самой дешевой гостинице и решила самостоятельно изучить окрестности, ожидая возвращения молодой четы. Агнес Аврора была на восьмом месяце беременности, так что уехать они могли разве что на выходные…
Теперь, сидя в полицейском участке, Клэр на грани истерики наблюдала за двумя сердито жестикулировавшими мужчинами, стоявшими в нескольких шагах от нее. Клэр была в отчаянии. Рассудок, однако, подсказывал: настало время разыграть козырную карту, которую она упорно скрывала,
Клэр могла бы позвонить Роберто и узнать, где его сестра, но каждая клеточка ее тела сжималась от страха при одной только мысли, что ей придется попросить его о помощи. Это просто глупая гордость, уговаривала она себя, взрослые люди так не поступают. Четыре года – большой срок. Тогда Роберто отшвырнул ее как ненужную вещь. Все понял неправильно. Причинил ей столько боли! Попросту унизил ее. Ну же, Клэр, приди в себя! Она усмехнулась. Ты не единственная женщина, испытавшая мужское презрение.
Клэр, чуть дыша, подошла к столу, где лежали блокнот и ручка. А вдруг они никогда не слышали об Роберто? Или не поверят, что он ее друг? Но даже если опасения окажутся необоснованными, возможно аристократ Роберто Баринас Флориан Игуас и пальцем не подумает пошевелить, чтобы ей помочь.
Непослушной рукой Клэр вывела на листке: «Роберто Флориан Игуас» – и передала полицейскому. С какой же болью она писала три коротких слова!
Глубокая морщина прорезала лоб полицейского. Он в замешательстве поднял глаза и взглянул на нее. Клэр громко и очень почтительно повторила имя.
– Черт побери! – пробормотал служака, недовольный тем, что ничего не понимает.
– Друг! Хороший друг! – Клэр в отчаянии швырнула блокнот на стол и, словно защищаясь, обхватила себя руками. – Очень хороший друг, – солгала она, заставив себя бодро и уверенно улыбнуться, хотя внутри все переворачивалось от горечи и обиды.
Полицейский посмотрел на девушку с явным недоверием и нервно хохотнул. Потом, показывая на Клэр, покрутил пальцем у виска. Ты свихнулась, детка! – свидетельствовал его красноречивый жест.
– Я говорю правду! – лихорадочно запротестовала Клэр. – Я давно знаю Роберто. Мы… мы встречались… – Она сжала руки, стараясь выглядеть искренней.
Полицейский смущенно покраснел и принялся изучать носки своих ботинок. Водитель грузовика снова разразился потоком брани, но блюститель порядка бесцеремонно вышвырнул парня из комнаты, захлопнув дверь.
– Я настаиваю, чтобы вы позвонили Роберто! – Чувствуя себя полной идиоткой, но почему-то уверенная, что это поможет, Клэр попыталась изобразить, что полицейскому нужно снять трубку телефона и набрать номер. Тот молча наблюдал за девушкой.
Потом со вздохом подошел к Клэр, обвил рукой ее тонкую талию и вывел в коридор. Быстро втолкнув ее в грязную, отгороженную решеткой камеру, повернул в замке ключ и сунул его в карман, прежде чем Клэр смогла сообразить, что происходит.
– Выпустите меня отсюда! – закричала она, обескураженная таким завершением событий.
Полицейский исчез. Тишина окружила Клэр плотным кольцом. Она стояла, вцепившись руками в прутья решетки, и дрожала как лист. Так вот чем обернулось влиятельное имя великого Игуаса! Горячие, обжигающие слезы потекли по ее лицу. Клэр опустилась на край узкой скрипучей кровати, покрытой изношенным одеялом, сжала ноющие от боли виски, и события четырехлетней давности предстали перед ней с такой пугающей яркостью, как будто это произошло вчера.