Пепел Предтеч
Шрифт:
— Позволь кое-что тебе показать, — начал мужчина, и Белка испуганно вскрикнула, когда её прямо со стула подхватили двое дюжих охранников, и бесцеремонно потащили по коридору. Они опускались по длинной винтовой лестнице, пока не спустились в холодную камеру, где, казалось, из воздуха куда-то истекало любое тепло.
И Белка отчаянно закричала, когда к ней потянулись щупальца, похожие на нити из множества растительных лоскутов, что в морозном воздухе извивались от голода. Хищные конечности остановились у самого лица девушки, не в силах преодолеть незримый покров. Мужчина, который стоял несколькими ступеньками выше,
— Видишь, что у нас есть, Белка?! Чуешь? Там впереди — Извлекатель. Наш собственный карманный Извлекатель, — зашептал он, до боли стиснув ей правое плечо рукой. — Понимаешь, что к чему, Белка? Ты уже никуда не выйдешь. Никуда. Никогда. И твою память подчистят наши телепаты. Так что не надейся, что каким-то чудом твои мысли сможет прочесть первый же воспитатель, который вдруг тебя углядит. Ты расплатишься с нами, детка. Так или иначе.
— Ты сбрендил!? — закричала девушка, неосознанно пытаясь пятиться от извивающихся щупалец. — Что ты задумал!? Сбросить меня туда? Воспитатели же ведут учет! Они заметят, что меня нет!
— Конечно, ведут, — мерзко усмехнулся мужчина. — Но как ты думаешь, долго ли тебя будут искать, если все наружные камеры покажут, как ты уходишь из Вентилятора в тоннели, и не находишь дорогу назад? Твою пропажу спишут на несчастный случай, и ничему не удивятся. В наших силах всё это устроить.
— Ты не посмеешь! — побледнела Белка. Она только сейчас, когда опомнилась от страха, стала понимать — собеседник не шутит, и действительно сбросит её в Извлекатель.
— Впрочем, есть и ещё вариант, как специально для тебя, Белка, — задумчиво заметил мужчина, изучая её лицо. — Кто-то другой отправился бы в Извлекатель без лишних споров, но ты — случай особый.
— Что? — переспросила девушка. В её бирюзовых глазах загорелась слабая надежда на лучший исход.
— Видишь ли, — усмехнулся её собеседник. — Ты очень хорошо подходишь нам для небольшой... работы. Она, как раз, и поможет тебе возместить издержки, которые ты нам причинила со своими братьями.
— Каким это образом? — удивленно залепетала Белка, ничего не понимая. Мужчина глухо рассмеялся выражению её лица, и переглянулся с охранниками. На его лице написано было довольство.
— Видишь ли, детка, — вкрадчиво начал он. — В силу политики, которую ведут небожители, вы, женщины — всегда в достатке. Но иногда некоторым мужчинам, и особенно достаточно пресыщенным удовольствиями мужчинам, как на верхних ярусах — требуется то, что их женщина, скорее всего, в сексе им не позволит. Или же они просто стесняются это спросить. И тогда, девочка... у нас найдётся, что им предложить, ха-ха.
Девушка побледнела, и сквозь слезы посмотрела на собеседника, пока тот смеялся, довольный впечатлением, которое произвел. Помедлив, он потрепал её по щеке заскорузлыми пальцами, и усмехнулся.
— Я дам тебе пока время подумать. Ни тебе, ни мне не хотелось бы промывать тебе мозги слишком сильно. Нет ничего более неприятного, чем трахать пустоголовую куклу — тем более, телепатам. Но если ты согласишься и добровольно отработаешь долг, то потом мы подчистим тебе память, и даже отпустим.
Он раскатисто расхохотался, увидев на лице девушки откровенное недоверие, сквозь слезы на её лице.
— Или ты хочешь сразу пожаловать в Извлекатель? Учти, детка, что с тебя нам выпадет недостаточно
***
Я вынырнул из видений с бешено бьющимся сердцем, и стал с рычанием озираться вокруг, словно животное, осатаневшее в клетке. Мне хотелось ударить в стену — разбить в кровь костяшки, но я сдержался, чувствуя разливающийся в груди горячий гнев. Мои кулаки сомкнулись в кулак, а сердце почему-то стало биться холодно и спокойно, хотя по спине пробежалась тревожная дрожь.
— И кто теперь у нас — серийный маньяк-убийца? Ты же внутренне их уже всех убил, Антон, — с вкрадчивым смехом заметил мне Шут, и впервые в жизни, я без всяких сомнений кивнул в ответ. Я был готов убивать без колебаний. Более того, я этого хотел.
— Рискуешь, Антон. Какой ты неблагоразумный, — рассмеялся мне Шут, и я устало провёл по лицу ладонями, пытаясь уложить в голове этот ответ. Даже не понять, то ли это у Шута была издевка, то ли он правда со мной сейчас не шутил. Да ну, бред.
— Помнишь ли ты, что воспитатели ведут учет, Антон? — вкрадчиво напомнил мне Шут. — Подозреваю, то, что ты хочешь сейчас сотворить, значительно превысит всякую норму на утруску, усушку и прочие естественные потери эссенции, хе-хе-хе. И тогда, по итогам расследования, тебе придется либо умереть, либо устроить такую бойню, которую в жизни не додумался бы устроить даже я сам. Благими намерениями, парень, проложен путь в Ад. Просто предупреждаю тебя о последствиях...
— Посмотрим, — проворчал я, сбрасывая с себя морок его слов. — Посмотрим и проверим, насколько велика здесь норма на естественные потери эссенции. Кое-каким козлам сегодняшний день пережить не получится все равно, как бы ты, Шут, этого не хотел.
— Я — хотел?! — изумлённо возопил Шут. — Да убивай их хоть всех, Господь узнает своих! Дожились, черт подери, что это я уговариваю тебя следить за своим поведением! Кто из нас двоих псих?
— Я, — отозвался я, скрипнув зубами. — Я здесь — Псих. А ты — Шут, так что заткнись. Ты сам бы на моём месте никого жалеть бы не стал, так что пошли.
— Пошли, — с предвкушением, ответил мне Шут.
Глава 7. Давний друг лучше новых двух
Я бежал, не обращая внимания на пытливые взгляды, которыми награждали меня обитатели тоннелей. В своих руках я крепко сжимал окровавленную салфетку, которая, как нить Ариадны, начертила мне сквозь пространство направляющий луч. Я воспринимал направление шестым чувством, словно указующая на Белку магнитная стрелка.