Пепел ковчега
Шрифт:
– В дурдом проникнуть сложнее, чем в тюрьму, – сказал Кондаков. – Стукачей там наших нет, на помощь администрации рассчитывать не приходится… А что ты, Сашка, говорил насчёт того, что Сопеев признал в тебе мента?
– Уж очень его мой визит всполошил. – Неприятные воспоминания заставили Цимбаларя поморщиться. – Дрожит как банный лист, всякую чепуху про северных оленей и пятый угол молотит… До истерики дошёл… Полагаю, что пятый угол ему кто угодно мог показать, даже санитары. Но к северным оленям посылает только наше ведомство.
– Знать бы, чем ему милиция так не угодила… – задумчиво произнесла Людочка.
– Милиция не уличная шлюха, чтобы всем угождать. – Кондаков перебил Цимбаларя, уже
– Только без паники, – сказала Людочка. – Есть у нас сотрудник, способный внедриться в любую среду и при этом ничем не выдать свою принадлежность к правоохранительным органам.
– Да ты, похоже, на меня нацелилась? – возмутился Ваня. – Будто бы других издевательств мало! Дудки! Сама ступай в дурдом!
Так он кипел минут пять, а когда запал пошёл на убыль, Цимбаларь, хорошо изучивший характер своего маленького приятеля, примирительным тоном сказал:
– Сегодня же приступишь к изучению симптомов какого-нибудь психического заболевания. Лично я порекомендовал бы тебе парафреновый синдром, иначе называемый бредом величия. Главное в этом деле – подобрать для себя подходящий образ. Хоть человека, хоть животного, хоть неодушевленного предмета. На худой конец сойдет даже абстрактная идея. Знавал я одного февралика, который выдавал себя за библейскую заповедь «Не прелюбодействуй…». Впрочем, в конкретный образ вживаться проще. Я бы на твоём месте выбрал что-нибудь грандиозное. Например, Годзиллу. Или Моби Дика. В обоих случаях можно смело гадить под себя, ссылаясь на то, что рептилии и китообразные горшками не пользуются.
Ваня, уже уяснивший, что от судьбы никуда не денешься, решил встретить её очередной выпад с достоинством.
– Нет, мания величия мне не подходит, – хмуро промолвил он. – Врождённая скромность, знаешь ли, не позволяет… Предпочитаю апатический синдром, которым страдал принц Шакья-Муни, впоследствии провозглашённый Буддой. И самому так проще, и посторонние цепляться не станут. Буду сидеть целыми днями, уставившись в одну точку, и никто в целом мире не заставит меня даже шевельнуться.
– Шевельнёшься! – злорадно посулила Людочка. – Как только в твоём присутствии начнут разливать водку, сразу шевельнёшься. Да так, что потом тебя даже полковник Горемыкин не сможет успокоить.
– Ничего! Как говорится, поживём – увидим. – В голосе Вани послышались пророческие интонации. – Плохо вы ещё меня знаете, господа хорошие.
– Ну вот и чудненько! А это тебе чтение на сон грядущий. – Как бы подытоживая разговор, Цимбаларь положил перед Ваней брошюрку «Психопатология», которую накануне стибрил со стола доцента Халдеева. – Будем считать, что высокие договаривающиеся стороны пришли к обоюдному соглашению. Стало быть, санаторий «Сосновый бор» уже у нас в кармане. Пётр Фомич обеспечит внедрение, а Лопаткина прикрытие. Я же со своей стороны обязуюсь добиться от финчасти, чтобы командировка в дурдом оплачивалась по двойному тарифу.
– По тройному! – поправил Ваня. – Не забывайте, чем я рискую. Согласно новейшим научным данным, психические болезни, кроме всего прочего, передаются также воздушно-капельным и половым путём.
– Пока суд да дело, хочу ознакомить вас с некоторыми результатами моих последних архивных розысканий, – сказала Людочка. – Нравится вам это или нет, но сейчас вновь придётся вернуться на полвека назад… Как известно, похороны Сталина носили чисто демонстрационный характер, а затем гроб вернули в кремлёвскую больницу, где собралась комиссия по бальзамированию. Со дня смерти прошёл изрядный срок, и, несмотря на все усилия врачей, на теле уже стали
Она отодвинулась от ноутбука, и все увидели, что его экран заливает равномерный восковой колер.
– Это грудь, – пояснила Людочка. – Её кожные покровы сохранились лучше всего. А сейчас предлагаю взглянуть на поясницу.
Экран мгновенно изменил цвет на зеленовато-жёл– тый. По этому малопривлекательному фону были разбросаны бурые пятна разной формы.
– Как видите, тело находится не в лучшем состоянии, – продолжала Людочка. – Увы, смерть не красит даже вождей народов… Но меня заинтересовало нечто совсем иное. Попрошу обратить внимание на следующую картинку, изображающую правое бедро покойника, вернее, его естественные цвета.
Вновь на экране появилась восковая желтизна мёрт– вого старческого тела, но на сей раз её покрывали красные пятна идеально круглой формы, похожие на следы ожогов. Одни пятна были яркие, почти малиновые, другие совсем тусклые, и все они накладывались друг на друга, образуя хоть и компактный, но довольно прихотливый узор.
– Смахивает на медицинские банки, – неуверенно произнёс Кондаков.
– Кто же ставит банки на бедро, причём практически в одно и то же место, – возразила Людочка. – В своих отчётах комиссия по бальзамированию никак не упоминает данный феномен, что странно уже само по себе, поскольку перечень дефектов кожи включает не только родимые пятна, но и бородавки… Некоторое время эти круги, отпечатавшиеся на теле Сталина ещё при его жизни, оставались для меня загадкой. Но недолго… А теперь пусть каждый из вас положит руку на правое бедро… Да не на моё, болван! – Она шлепнула Ваню по затылку. – Положили? Тогда скажите, что в этом месте обычно находится у мужчины?
– Карман, – дружно ответили все (обсуждаемая тема как-то не способствовала скабрезным шуточкам, благодатный повод для которых давал Людочкин двусмысленный вопрос).
– Что носят в кармане?
Последовали самые разнообразные ответы, но первым несложную шараду разгадал Цимбаларь.
– Ты полагаешь, что это следы карманных часов?
– Именно! – подтвердила Людочка. – Размер совпадает до долей миллиметра, я проверяла… Сталин почти всегда носил при себе карманные часы, на это указывают самые различные источники, в том числе и мемуары Черчилля. Но на фотографии тридцатых годов он держит в руках серебряный хронометр марки «Ланжин», подаренный ему делегатами восемнадцатого съезда, а на снимке сорок седьмого года это уже часы неизвестной конструкции, скорее всего, в стальном корпусе. Я консультировалась у специалистов.
Экран ноутбука разделился на две части, и в каждой из них появилось изображение карманных часов, увеличенное до размеров блюдечка. Качество снимков оставляло желать лучшего, и только очень опытный часовщик мог найти разницу между двумя этими тусклыми, расплывчатыми дисками, к тому же запечатлёнными в разных ракурсах.
– Таким образом, почти со стопроцентной вероятностью можно утверждать, что следы на бедре Сталина оставил бетил, помещённый в корпус карманных часов, – с плохо скрываемым торжеством закончила Людочка.