Пепел Эдема

Шатнер Уильям

– Оставив на планете только детей первопоселенцев, – сказал Скотти нетерпеливо. – Я знаю о планете достат'чно, чтоб спросить у Тейлани о ее мире.

Кирк и Скотт подошли к турболифту, подождали, когда приедет кабина и двери откроются.

– Их не оставили. Они сами пожелали остаться, – заметил Кирк. – Для их родителей этот мир был колонией, отличной от их родины. Но для первого же поколения, родившегося там…

– Да, эт' был дом.

Двери турболифта открылись, и Кирк со Скотти вошли.

– Пятая палуба, – сказал

Кирк. Турболифт понесся по кораблю, а Кирк продолжил. – В течение сорока лет они жили мирно, игнорируемые остальной Галактикой.

– Прост' потому, чт' никто не знал, чт' там кто-то есть, – заметил Скотт.

Лифт замедлил движение, а затем остановился. Двери открылись. Кирк и Скотти продолжали разговаривать.

– Тейлани не знает, как так получилось, что все упоминания о Чале были изъяты из хранилищ информации обеих империй. Некоторые думают, что это был прощальный подарок первопоселенцев, чтобы они могли быть уверены, что их детей никто не побеспокоит.

– Оптимисты.

– В любом случае – время помогло Чалу. Он стал забытым раем.

– Но тут…

– Я уже подхожу к этому, – сказал Кирк.

Они подошли к дверям каюты Кирка. Дверь открылась. Кирк увидел, что Скотти поджал губы, явно не одобряя такой беспорядок. Но с этим Кирк ничего не мог поделать. Сказать, что они с Тейлани весьма энергично пользовались каютой – значило ничего не сказать.

Скотт оставался у открытых дверей, пока Кирк рылся в шкафу в поисках чистой одежды.

– Вышло так, что у Чала все же оказался один весьма полезный ресурс. И из-за споров по поводу того, что же с ним делать, обитатели планеты разделились на два лагеря. По поколениям.

– И чт' же эт' за сокровище? Пока чт' мои сенсоры н' обнаруживают ниче такого, за чем стоило бы лететь в такую даль.

– Поверь мне, – сказал Кирк. – Это действительно стоящая вещь. И если об этом узнают, то обе империи заявят свои права на планету. Чал будет разорван.

– Ни один секрет такой важности не может долго оставаться тайной, – скептически заметил Скотт.

Кирк обнаружил комплект гражданской одежды, который он привез с Земли. Кирк натянул его. Одежда была довольно свободной.

– Но в этом случае, – сказал Кирк, – даже старшее поколение, ратующее за эксплуатацию планеты, знает, что случится, если об этом узнают. Они хотят сохранить секрет, но немного поэксплуатировать планету. Продавать то, что у них есть, но никому не рассказывать, откуда это берется.

– Но что продавать?

Кирк продолжал игнорировать вопросы Скотти.

– Тейлани принадлежит к молодому поколению – которое против любой эксплуатации Чала. Они боятся, что даже ограниченный допуск к сокровищам их планеты в итоге приведет к тому, что о ней узнают все. И итогом станет все та же возможная война между империями.

* * *

– Капитан, – перебил его Скотт, – что ж эт' все-таки за «сокровище»?

Кирк

поднял руку в знак того, что вопрос услышан, и чтобы остановить дальнейшие.

– Сейчас группа Тейлани держит под контролем город, маленький космопорт и станцию передачи подпространственных сообщений. Пока они этот контроль удерживают, секрет остается на Чале. Тут входим в игру мы.

– Так ты мн' скажешь ил' нет?

– Старшее поколение, которое хочет эксплуатировать Чал, теперь стало анархистами. Они хотят разобщить чалцев, посеять хаос, чтобы получить возможность либо украсть космический корабль, либо взять под контроль станцию. Пока что они отказывались вести переговоры с детишками.

Лицо Скотти было красным от ярости.

– В конце-то концов, ты мн' скажешь ил' нет?!

Кирк одернул рубашку и взялся за застежку.

– Я тебе все расскажу, если ты проявишь чуточку терпения.

Скотт в раздражении скрестил руки.

– Скотти, «Энтерпрайз» здесь для того, чтобы усадить анархистов за стол переговоров. Ты видел, как просто мы сегодня утром остановили атаку. И ты прекрасно знаешь, что даже с простейшим оборудованием «Энтерпрайз» может легко выследить любую группу анархистов на планете. А с дизрапторами он может также и уничтожить их.

Скотт выглядел встревоженным.

– Тока не со мн'й на б'рту.

– Расслабься, Скотти. Я тоже не могу этого допустить. Даже Тейлани не хочет, чтобы это произошло. Она просто хочет быть уверена в том, что анархисты остаются прикованными к Чалу и что однажды они поймут необходимость прихода к какому-нибудь компромиссу. Поскольку, пока «Энтерпрайз» здесь, они просто будут не способны победить при помощи насилия.

Скотти подергал себя за ус.

– А каким боком сюда вписывается Первичная Директива?

– Она ни при чем, – ответил Кирк. – Чал – независимый мир, обладающий технологией сверхсветовых двигателей. Облеченные властью члены здешнего правительства попросили помощи. Первичная Директива ни при чем.

– Так мы здесь дл' того, чтоб пред'твратить войну, а не развязывать?

– Именно.

Скотт резко поднял руки.

– И чт' же здесь все-таки так'го чертовски необходимого?!

Кирк одернул рубашку.

– Ты во мне никаких изменений не замечаешь, Скотти?

Скотт не понял вопроса.

– Что? Кром' того, чт' ты шляешься по кораблю как влюбленный школьник за… школьницей?

– Посмотри, – сказал Кирк. Он сделал мах руками.

На лице Скотти было написано, что он вообще ничего не понимает.

– Две недели назад я этого сделать не мог, – объяснил Кирк. Он потер плечо. – У меня не действовало плечо. Слишком много встрясок и ушибов, наверное. Я был обижен на весь мир и напряжен.

– Кому т' рассказываешь, – с неожиданной симпатией сказал Скотт. – Мн' давно нужно заменить колени, а спина н' разгибается посл' рабочего дня.