Пепел Эдема
Шрифт:
Это было последнее издевательство над измученными мускулами Кирка. Что-то вонзилось ему в плечо. Кирк заскрежетал зубами. Почувствовал вкус крови от порезов на лице. Но тем не менее он сграбастал голорукого за отвороты жилетки и изо всех сил крепко врезал ему головой.
Звезды вспыхнули перед глазами Кирка от резкого хрусткого удара лбом о массивные надбровные гребни этого парня…
Но из носа нападавшего хлынула зеленая кровь. Его темные глаза потеряли фокус.
Кирк отпустил
Его противник со стоном отвалился назад.
Кирку со страшной силой хотелось сделать то же самое. Однако он продолжал сидеть на полу, производя инвентаризацию своих ноющих суставов и конечностей.
Было очень противно слышать собственные хрипы, пока он старался восстановить дыхание.
В данный момент он чувствовал себя достаточно старым, чтобы сгодиться Тейлани в прадедушки.
Она встала рядом с ним на колени. Оба пистолета нападавших были у нее.
– Ты поранился, Джеймс.
Кирк рассмеялся над подобным преуменьшением. Это действо вызвало новую волну агонии, пронзившую плечо, от которой перехватило дыхание. Но он рассмеялся вновь.
Тейлани нахмурилась.
– Ты находишь это… забавным?
Кирк покачал головой, почти не способный говорить.
– Нет… – выдохнул он. – Я… я просто подумал… что несколько лет… не чувствовал себя… так хорошо.
Он увидел недоуменное выражение в ее глазах. Но ничего не смог поделать. Смех ключом бил из него, не поддаваясь контролю.
А из-за боли только труднее было остановиться.
Глава 13
Когда он почувствовал, что может дышать без обжигающей боли в плече, Кирк встал. Он даже позволил Тейлани предложить ему руку, поскольку на собственные ноги не мог полагаться.
На секунду он почувствовал головокружение. Было ли это от кислородного голодания или от понижения адреналина, он не знал. И не особенно беспокоился. По опыту уже знал, что чувства уходят, а значит, чувства можно игнорировать.
Первое, что нужно было сделать – объединить цели. Он опустился на колени рядом с одним из упавших клингоно-ромуланцев, раскрыл его жилет, почувствовав что-то внутри – ID пакет или набор кредитных карточек. Но нашел только обойму снарядов микро-взрывчатки. Затем Кирк понял, что что-то было не так.
Он положил руку на грудь юноши.
Она не двигалась.
Положил пальцы на шею. Там, где у человека была сонная артерия, ничего не чувствовалось. Провел руку дальше вдоль челюсти, где подобие сонной артерии было у вулканцев и ромуланцев, затем надавил под челюстью, где точка пульса была у клингонов.
Нападавший был мертв.
– Я не так сильно ударил его, – сказал Кирк.
Он подошел ко второму юноше, все еще лежащему на полу лицом
Этот тоже был мертв.
– Нет, – запротестовал Кирк. В этом не было здравого смысла.
Тейлани попыталась утешить его:
– Но они пытались убить тебя, Джеймс.
– Это не то, – сказал он. Они были молодые мужчины. Здоровые и сильные. Они не могли умереть от удара в челюсть или пинка в спину.
К нему вдруг пришло понимание, что за свои годы он видел слишком много смертей. Это все больше вызывало его тошноту. Он будто играл свою часть во вселенском запасе смертей.
– Почему они пытались убить меня? – спросил Кирк. Он чувствовал необходимость сделать их гибель не бессмысленной, а ради чего-нибудь. Чего угодно. Он снова взял Тейлани за плечи.
– Ты должна ответить мне.
Но она вновь коснулась его лица. Одним пальцем, испачканным красной кровью. Кровью Кирка.
– Аптечка в моей машине.
Джим опустил глаза на тела клингоно-ромуланцев. Они никуда не денутся. Он утомленно кивнул, открыл двери конюшни. Тейлани быстро задержала его руку, поддерживая. Он не протестовал. В глубине его разума возникла страшная мысль, что он мог оступиться без ее поддержки.
На улице Кирк помедлил, прежде чем начать длинный путь к воротам и машине Тейлани. Он глубоко дышал. Воздух был острее, слаще, чище, чем прежде.
Кирк знал причину перемены.
Победа. Триумф. Жизнь.
Его жизнь.
Всегда ли это было так, хотел бы он знать. Только вот можно ли найти смысл в том, чтобы обвести смерть вокруг пальца? И как долго его стареющее тело позволит ему ускользать из ее лап? Что случится, когда его рефлексы не смогут достигать того, чего требуют инстинкты?
Сразу всплыло неприятное воспоминание: капитан Кристофер Пайк в поддерживающем жизнь кресле. Капитан звездолета превратился не более чем в вялое хранилище для лишенного свободы разума.
Кирк никогда не хотел смотреть в лицо факту, что наступит день, когда разум обгонит тело. Но теперь он хромал вдоль грязной дороги к воротам. Сейчас, обнимая Тейлани за плечи, он признавал, что тело уже поддается разрушительному воздействию времени.
– Скажи мне, Тейлани, – каждое слово давалось с неожиданным усилием, – почему они пришли сюда?
– Чтобы ты был не в состоянии помочь мне.
– Помочь в чем?
– Принести мир на мою родину.
Она была невозмутима так, как умел Спок, отвечала только на конкретные вопросы и не привносила лишних деталей.