Пепел Асгарда
Шрифт:
Были и небыли, пиры и битвы, облака под копытами, души павших героев, воспаряющие вместе с ней в Валгаллу… Сёстры, счастье, сила, могущество.
Однако следом накатывались и совсем иные воспоминания.
Иссине-чёрное небо, затянутое тьмой, сквозь которую не прорваться и единому лучику. Багровые огни на исполинских башнях, то и дело извергающие вниз, на пепельно-серую равнину, всю покрытую оплавленными кратерами, потоки истребительного пламени. Искажённое болью лицо молодого мага, серебряный значок Боевой Гильдии превратился в бесформенную лепёшку, половина тела обожжена до угольев, так, что не помогут
Винтовая лестница, что ведёт куда-то вверх, вверх, вверх, куда именно – Райна не знает и не хочет знать, она рубит наотмашь, и от каждого её взмаха валится зеленокожее существо, больше всего похожее на вставших на задние лапы лягушек. Они беспомощны в бою, но составляют для защитников крепости Безумных Богов огнетворные смеси, против которых не защищает никакая броня и почти никакие заклятия. От последней скляницы, брошенной почти в упор, валькирия уклонилась, и сейчас просто убивает, потому что от их зеленых перепончатых лап пал не один из Боевых Магов, товарищей Райны.
У парапета сжалась женщина в изорванном чёрном плаще, белоснежные волосы испачканы кровью, в глазах плещется безумие. Возле её ног – совсем юная девушка в чёрной броне Гильдии Боевых Магов, половина лица сожжена, видны почерневшие кости черепа. Молодая чародейка мертва, у неё в шее торчит метательный нож; её добила сама Райна, отвечая на последнюю просьбу и выполняя собственное слово, данное ещё до штурма. В груди валькирии нет гнева, лишь ледяное спокойствие – «Безумная Богиня» действительно безумна и способна сейчас на всё, мечу воительницы предстоит сразиться с заклинаниями, но между Райной и беловолосой колдуньей слишком много саженей, а на поясе уже пусто – один кинжал остался в груди какого-то многорукого великана-стража внизу, второй распался во прах, поражённый заклятием другого чародея, но всё-таки успел его прикончить, и последний нож Райна потратила неразумно, не в силах видеть мучения юной волшебницы, что ещё вчера доверчиво рассказывала Райне у костра о своём первом романе.
Снежноволосая колдунья шипит, меж скрюченных пальцев закипает что-то вроде зеленовато-жёлтой пены, и валькирия делает последнее, что ей осталось, – бросает собственный меч, словно копьё. Он не сбалансирован, но воительница не зря прошла столько сражений – клинок делает ровно один оборот, острие входит в переносицу колдуньи, опрокидывает её, и тело тотчас начинает разлагаться, потому что зелено-серая дрянь проливается из мёртвых рук прямо на грудь и живот.
Да, когда она сражалась уже Райной – это было… по-настоящему. Юная Рандгрид не верила в смерть, она знала, что бессмертна, что пребудет всегда, до самого конца мира, когда асы и великаны истребят друг друга, солнце сорвётся с небес, а расколовшаяся земля погрузится в мировое море.
Оказалось, что всё не так. Боргильдова битва совершенно не походила на Рагнарёк пророчества, и кончилось всё так, как кончилось, валькирия осознала свою смертность и научилась выживать.
Она тогда сама не знала, зачем. Наверное, назло торжествующим победителям.
И потом, идя
Белый меч с чёрно-голубыми рунами стал продолжением руки, но глубоко в нём крылось и нечто чуждое. Старое, времён Асгарда, но чуждое. Словно всё тяжкое, неприятное, на что молодая валькирия не обращала когда-то внимания, сжалось в один комок и повисло за плечами тяжкой ношей.
Вернётся ли валькирия Рандгрид? Оживёт ли? Или ей так и суждено оставаться грубоватой воительницей Райной, усмехающейся в ответ на сальные шутки приятелей-наёмников да ломающей руки тем, кому хватало глупости их распускать?
…Обратно на постоялый двор они вернулись уже под утро. Умылись ледяной водой и так же молча отправились к Оружейнице. Предстояло выслушать её цену.
Дом Айвли встретил их тишиной, пустотой и молчанием. Оружейница ждала их на крыльце, вновь закутавшись в чёрное и оттого казавшаяся особенно чуждой всему, что их окружало.
– Вы пришли. – Она казалась удивлённой.
– Как же иначе, Айвли? Ты ожидала, будто мы сбежим с твоей работой, словно мелкие трактирные воришки, не расплатившись?
– Вы со мной уже расплатились, только ещё не поняли этого, – Оружейница гордо вскинула голову.
– Ты уверена? – спокойно осведомился Один. – Я не привык оставаться в долгу.
– Назови потребное тебе, мастерица, – разомкнула губы и Райна. – Как и мой отец, я не люблю быть должной.
Альвийка помолчала, словно по-прежнему удивляясь услышанному.
– Хорошо. Я ожидала, что вы таки зададите этот вопрос. Вот свиток, там то, что мне бы не помешало в моих трудах. – Она протянула руку, в тонких пальцах замер пергамент, скрученный в трубку и схваченный серебряным кольцом-змейкой с парой изумрудных глаз.
– С твоего позволения, Оружейница, я взгляну. Быть может, что-то у меня найдётся прямо сейчас, – Старый Хрофт протянул руку.
Слышно было, как Айвли хмыкнула под тёмной вуалью.
– Сомневаюсь, великой бог Один. Даже тебе придётся постараться, чтобы добыть хоть малую толику из перечисленного тут.
– Посмотрим, – Отец Дружин развернул список. – Так… так… каменный глаз Гаан-Нала… шестой палец Вим-Сата… и так далее, и тому подобное. Древние боги из древних миров, так, Оружейница?
– Именно, – кивнула та. – Но не только, великий Один, не только…
– Вижу, – кратко отмолвил Старый Хрофт. – Перстень Ярмины? Где ты собиралась искать дочь пресветлого Ямерта, Айвли? И зачем тебе её девичье колечко?
– Где собиралась искать и зачем оно мне – дело ведь только моё, не так ли, могучий Один?
Райна видела, как у отца сжался левый кулак, что он держал за спиной.
– Разумеется, Оружейница. Это дело твоё и только твоё. Что ж, спасибо за этот свиток. Можешь не сомневаться, он будет мне хорошим подспорьем. Мы с дочерью постараемся сделать всё, что в наших силах.
– Постарайтесь, – Айвли пожала плечами с нескрываемой усмешкой. – Боюсь только, что «стараться» вам предстоит очень долго. Сперва исполните задуманное вами. Впрочем, ничего страшного, я подожду. Я верю твоему слову, великий Один.