Пекло
Шрифт:
Каменный пол был холодным, а мелкая песчаная крошка, рассыпанная на нем, впивалась в кожу Карин, но она могла лишь тихо выть в свой кляп.
– Ты сама в этом виновата, – сказал ей Шеф, снимая свой ремень.
У Карин аж слезы навернулись от ужаса. Четыре мужские руки стянули с нее штаны, а она могла лишь извиваться и мычать от ужаса, ожидая удара, но бить ее никто не стал. Шеф просто сделал из ремня петлю, затянул ее на ее щиколотке и привязал к металлической ножке дивана, натягивая ремень до предела так, чтобы теперь она действительно была растянута
– Со второй ногой, думаю, ты справишься, – спокойно ответил он, вставая рядом и скрестив руки у груди.
Карин подумала, что он похож на очень злого каменного бога, которому безразлична судьба собственных жертв.
– Обижаешь, Шеф, конечно, справлюсь, – хохотнул Вильхар и, вместо того чтобы снова за нее хвататься, стянул с себя серую футболку, обнажая сильную жилистую грудь. – Детка, тебе понравится, обещаю, – сказал он, улыбаясь, опустился рядом с ней на колени, заранее прижав ее ногу к полу, а потом закинул ее себе на бедро и отвел в сторону, показательно облизал средний палец и тут же запихнул его в Карин.
Та взвыла не от боли, а от ужаса и отвращения, попыталась пошевелиться, но смогла только головой дернуть.
– Ну, тише ты, – бормотал ласково обладатель наглого пальца. – Тебе же лучше будет, если ты станешь хоть немного влажной. Тебя ждет семь очень жадных членов, и они готовы тебя отлюбить, так что будь умничкой.
Как это, быть умничкой в такой ситуации, Карин не знала, но дергаться перестала, просто посмотрела в стену и постаралась отрешиться от возни рук в интимном месте, что раньше принадлежало лишь Бергу.
Глава 4
– Шеф, она видимо специально, – виновато сказал Вильхар, чуть отстраняясь от Карин.
– Специально что? – не понял Шеф.
Он все это время наблюдал за рукой, блуждающей под черным треугольником волос, запоминал движения этих рук так же, как запоминал когда-то движения прежнего Шефа, когда тот чистил автомат.
Вильхар то проникал в нее пальцами, то выходил, то гладил что-то внутри, то щипал что-то на вершине треугольника, пару раз дразнил языком ее розовые соски, но она лишь смотрела в стену, даже не пытаясь ерзать.
– Да не реагирует она, – признался Вильхар, – а я уже не могу, но насухую ее как наждачку трахать – тоже не охота. У нас точно смазки не осталось, а? Особенно той, голубенькой с холодком, от нее наверняка даже фригидную стерву проберет.
– Смазка, – повторил Шеф, не решившись спрашивать, кто такая фригидная стерва. – Я про нее забыл, подожди, кажется, немного еще осталось.
Он снова открыл подобие сейфа и пошарил рукой в его темноте, пока не извлек маленький, сильно помятый тюбик. На него он посмотрел почти с сожалением, потому что вот сейчас он бы им действительно пригодился, а теперь не было уверенности, что из него удастся выдавить хоть что-то, но тело реагировало, вспоминая, как дразнит это густое голубоватое вещество холодом и чем-то еще, похожим на миллиарды мелких раскаленных игл. Зато разум тут же пытался возмутиться, вспоминая совсем другую жижу,
– Лови.
Несмотря на все сомнения, Шеф бросил тюбик Вильхару, запер сейф и, на всякий случай, достал нож.
Карин заметила перемену, стала внимательней следить, головой испуганно закачала: то ли знала состав этого средства, им совершенно неизвестного, то ли просто боялась любых возбуждающих средств; но никто даже внимания на нее обращать не стал. Как и ожидалось, Вильхар смог выдавить лишь пару голубоватых капель.
– Мало, – заключил он, но тут же размазал эти капли по бугорку под самым треугольником.
Глаза у Карин округлились. Она попыталась дернуться, но ее мучитель сжал ее свободное бедро и стал еще интенсивнее втирать холодную густую субстанцию. Она странно действовала на Карин, заставляя ее дергаться и с ужасом наблюдать за тем, как Шеф отрезает у тюбика край и просто выворачивает его наизнанку, а потом собирает остатки голубой жижи на палец. Если бы Карин могла заорать, она бы теперь снова это сделала, потому что внизу все уже жгло и при этом холодело, покрываясь мурашками предвкушения.
– Запихивай и по стенкам все хорошенько размажь, – весело скомандовал Вильхар, разводя ее складки руками.
– Да знаю я, блять, что делать, – огрызнулся Шеф, едва заметно краснея, но палец все равно засунул, мозолистый и шершавый, но очень ловко описал им внутри круг, заставляя Карин зажмуриться от реакции собственного тела.
Ей казалось, что это хуже насилия. Она смирилась с тем, что ей будет больно, а теперь сама понимала, что внутри все начинает зудеть, изнемогая от возбуждения. Ей хотелось самой насадиться на палец, потереться об него, чтобы все эти странные ощущения смешались с плотностью шершавых мозолей. Сжимая майку зубами изо всех сил, она запрещала себе так действовать, но на глаза наворачивались слезы, а безжалостный Шеф тут же запихнул в нее второй палец.
От смазки она почти мгновенно стала достаточно влажной, чтобы можно было легко войти, но почему-то дразнить ее рукой оказалось по-своему приятно. Это походило на азарт охотника. У нее дрожали колени, она невольно приподнимала попу, а пальцы становились мокрыми, как те, которыми в одном их порно себя дразнила шлюха.
Шеф посмотрел на нее с большим интересом. Дышала она неровно, от этого грудь вздрагивала. Розовые соски явно приподнялись еще больше, теперь их легко можно было зажать двумя пальцами, но, вместо томного взгляда, он видел зажмуренные глаза и слезу, катившуюся по щеке.
Эта дурацкая слеза Шефу испортила все настроение. Желание поиграть исчезло. Он тут же вынул пальцы, вытер их о ее бедро и отступил.
– Давай, Вильхар, ты первый, а я пока узнаю, разобрались ли парни со жребием.
Он встал, но Вильхар все же его задержал.
– Уверен, что не хочешь быть первым. Это не задница, которая может порваться от твоего напора, это кое-что очень вкусное.
– Я буду последним, – неохотно ответил Шеф и вышел, понимая, что ему сейчас не помешало бы покурить.