Пехота
Шрифт:
Возле кузова шешаря Вася и водила разведосов вместе рылись в каких-то железяках, ключах и гайках. Слышались выражения «там на дванадцять, але тре підмазувати…», «тю, а шо, нізя двумя отверткамі поддєть?», «… шо, реально соляру налили? Дєбііііли…» и остальная механовская фигня, в которой я ничего не понимал. С террикона над нами сыпал какой-то удивительно мерзкий мелкий снег. Возле дальнего блиндажа кто-то колол дрова, потом зажужжала бензопила. Я поставил стаканчик на пол кузова и сказал Васе, пока ничего с машины гостей не скручивать, бо они так никогда не уедут. Водила разведчиков, представившийся как «Немец», заржал, но на Васю посмотрел слегка опасливо. Вася лучезарно улыбался, и в улыбке его была весна, Винницкая область, молодой Вася на собственном тракторе,
С собою нас, понятное дело, не взяли. Это логично, я бы и сам не взял. Разведосы, преисполняясь невероятной крутостью и уверенностью в своих силах, докуривали возле КСП и готовились выходить. Я скинул броник и палку-стрелялку в кунге, снял красивую куртку из софтшелла и одел теплую, на синтепоне. Холодало прямо на глазах, перчатки уже не спасали. Вытащил запасной баофенг, с сомнением покрутил, сменил батарею, подумал, надо ли давать запасную — на морозе батарейки быстро садились… Не, не дам, проебут еще. Наши повытягивались из блиндажей поглазеть на гостей, гости колотили понты по полной, командир махнул рукой в мою сторону, и Сайгон неторопливо подгреб.
— На, заряжена, — я протянул ему радейку.
— Мартин, дай и цифры на всякий случай.
— Я не знаю на сегодня, — нахрена ему пароли, интересно? Кому он их говорить собрался? На передок у нас внутренних паролей никогда не было, нафига?
— Та не, номер телефона.
— А, записывай. Ноль девяносто пять… — я продиктовал номер и на всякий случай проверил, заряжен ли телефон. Вечная армейская привычка все постоянно подзаряжать… никогда не знаешь, когда вырубится геник и ты останешься с севшими радейками, теплаками и телефонами, как полный дебил.
Дебил — потому что невзирая на отсутствие света выполнение боевой задачи никто не отменял. А боевая задача украинским по белому записана у бойовому наказі.
— Ага. Ну, вдруг шо, я маякну, — мыслями Сайгон уже был далеко, за первой посадкой. А скорее всего — дома, в отпуске, с бутылкой пива в бане.
Нет, шли они не тяжело. Хорошо шли, если честно. Привычно как-то… видно, что постоянно ходят. Маленькая цепочка людей уходила на поле, мы с командиром смотрели на них и молчали. Странно это… ну вот откуда это у нас? Мы все — мобилизованные, мобизяны, мобизяки, гражданские абсолютно люди — сейчас и здесь почему-то были военными, принимали решения, по собственному разумению рулили всей этой херней вокруг, под названием «позиционная войнушка»… и постоянно боялись. Страх есть такой в армии — проебать. Вспышку, дрг, человека… отдать неправильный приказ и потерять людей, или не выполнить боевую задачу… которую мы почему-то всеми силами старались выполнять. Четверо мобилизованных уходили через грязно-снежное поле, еще двое стояли на куче земли, гордо называемой «бруствер» и провожали их взглядом. Надо обо всем этом написать… потом. Когда-нибудь. Если вернемся живыми.
— Все, Мартин, разведка ушла. Задачи их я понял, странно, что с коптера они все это не могли сделать, там же тока глянуть и все. На вторую зеленку пошли. Нам, кстати, надо квадрик покупать, — командир поежился, развернулся и легко соскочил с бруствера.
— И нахрена? Тридцать тысяч некуда деть, которых у нас нет? — я гораздо тяжелее, чем ротный, сполз с кучи смерзшейся грязи и потопал рядом с командиром в сторону КСП.
— Не знаю. Оно-то так… но вот чуйка у меня. Треба квадрокоптер. Китайский есть, такой, как его… «Фантом» называется. Охрененная штука. Дальность — три кэмэ. Двадцать минут в воздухе. Я тебе ссылку дам.
— Хуилку. Инет опят не работает, заплатить надо было вовремя…
И тут меня торкнуло. Я аж остановился. Ччччерт, да что ж такое. Что ж так херово-то?
— Шо ты стал? Идем, холодно.
— Не знаю. Не знаю. Предчувствие херовое, Вась. Херовей некуда. Не знаю,
… Такое лучше не пропускать. Не давить в себе. Есть чуйка? Вот ее и слушай. А чуйка есть, есть у всех, и никто от нее не отмахивается, и это правильно. А если предчувствие плохое, то надо подготовиться ко всякой херне. И слово «подготовиться» в армии обозначает всегда одно и то же — проверка готовности особового складу, зброи и техники к бою. Вот этим и займемся. Чееерт, да что ж оно так кроет-то, а? Аж тошнит. Ладно. Дашка у нас на ходу. Птур — неизвестно, но птур нам и не надо. АГСы — почищены, смазаны и работают, правда, один только выстрелом разряжается, ну то такое, разряжать нам его тоже не надо. Да АГСы и не помогут, не та дальность. Главное — «микропушка» СПГ пашет, надо контакты сейчас проверить.
— Мартин, а Мартин. Чуешь. А у нас сколько выстрелов до СПГ? — вот за что я любил ротного, так это за то, что он никогда не забивал хер на мнение подчиненных, если оно касалось войны. И за то, что думали мы обычно в одну сторону. Ну, если о серьезном.
— Двенадцать, если порох'a сухие. Максимум восемнадцать.
— Маааартиииин… А ну, давай без вот этого своего нычкарства, ладно? Не тот случай.
— Лаааадно… Двадцать четыре, по-нашему говоря — четыре ящика, и еще ящик кумулятивов, но он в оружейке, шо нам те дальности… Вася… — я опять остановился.
— Шо?
— Тре Ваханыча. Бэху надо чинить. Срочно.
— Шо, все так серьезно? — мы уже не шутили, все, пехотно-разведчицкие понты закончились, началась работа. Да она и не прекращалась, на самом деле. Ни на секунду.
— Ага.
— Ладно, ща Ваханыча и Васю-механа сориентируем. А вдруг получится? И гэбээрку сформируем, на всякий случай. Если бэха заведется и начнется муйня — выскочим на бэхе, поднакидаем, заберем пацанов и уйдем, лишь бы птура не поймать.
— А не заведется?
— На джипе поедем.
— Все не влезут. А бусик по полю не пройдет.
— Так что теперь, не ехать?
— Тоже правильно. Ладно, разберемся. Можно у погранцов этого их спартана взять. Который с дашкой.
— Он не на ходу. Опять. Ладно, харе пиздеть. На тебе зброя и гбр, на мне — бэха. Срок — до десяти-ноль. Все, разбежались. — И мы разошлись в разные стороны: я — поднимать расчет СПГ, скручивать выстрелы, формировать из нормальных пацанов «группу быстрого реагирования», а командир — совершать настоящий подвиг, то есть чинить бэху.
В десять тридцать Ваханыч вынырнул из недр железяки и крикнул:
— Давай!
Прапор что-то там сделал, бэха помаслала, помаслала и вдруг завелась, выкинув в сторону поля грязный теплый выхлоп. Я улыбнулся и помахал Ваханычу рукой. Счастливый Вася-механ стал вытирать руки о свою кошмарную куртку.
За второй посадкой, возле сепарского ВОПа, неожиданно бахнули две гранаты, хлестнула очередь. Вторая. Третья.
Рация молчала.
… я дернулся. Да все дернулись. Там… где-то там, опять за второй посадкой еще раз бахнуло и смолкло. Рычала бэха, крутил головой, ничего не слышавший Ваханыч, все молчали. Бегом, бегом. Так же молча, не говоря никому ни слова, мы рванули в разные стороны, я и коммандер — до кунга, а пацаны — по блиндажам. Рывком заедающую зеленую дверку, пригнуться на входе, выстуженный кунг встречает навалом вещей, скомканным спальником и стоящими в подобии стойки двумя АКС-ами. Опять рывок — валяющаяся внизу рпска взлетает и падает на плечи, неудобно зажимая капюшон теплой куртки, сверху плитоноску, сцуууука, долбанные липучки, как всегда, цепляются за что попало. Рация молчит. Так, магазины, магазины… три, четыре… четыре на рпске и еще четыре на плейте, две гранаты-ргдшки у меня, я в бросании гранат не силен, так что что-то попроще берем, он нехай коммандер эфки приходует. Развернуться, нырнуть под койку и вытащить настоящее сокровище — медрюкзак. На нем пара подсумков с магазинами, ножницы вот эти вот кривые для одежды, опять название забыл, и пара новых турникетов. Распустить лямки, вывалиться из кунга, накинуть на плечи, застегнуть фастекс, стянув эти самые лямки на груди, снова в кунг, АКС из стойки, и… мляаааа, чуть не забыл.