Пехота
Шрифт:
— Приколи. Хьюстон, когда нервничает в наряде, копает. Я сегодня на «Шине» был — он там такого накопал за неделю, аж ходить страшно.
— Ух ты. Надо этот его талант как-то использовать.
— Ага. На «Центральный» переведем, надо щель углубить, где наряд прячется.
— Коварен ты. Лейтенант Мориарти.
— Да, я такой. Тока есть проблема.
— Яка еще?
— Он это… Он окопы копает глубиной метра два с половиной. И без входа. Вот тупо яма — и все. Ступеньки не копает, говорит «неинтересно».
— Профдеформация,
— Ага…
Встаю, втыкаю ноги в холодные берцы, приоткрываю дверку кунга и закуриваю. Душный дым вырывается наружу и тут же уносится холодным мартовским ветром.
— В больницу пацанов везти надо. Санчо заболел. Талисман кровью ссыт уже, его еще в первую ночь прихватило.
— Талисмана завтра отвезу, Санчо — в батальон, на медпункт.
— Тока Талисман уезжать не хочет.
— Заставим.
— Все устали, Вася.
— Я знаю. Но других людей у нас нет.
Море, скалы, корабли Ксеркса, бой.
Ксеркс: Вперед, легионы!
Спартанцы: Мляаааа… Ну ладно. Трымаемося, пацаны, левый фланг — внимательнее там, еби вашу налево, внимательнее!
Леонид: Мужики, будет хреново, но реально вы знаете — без вас никак, нету больше в Греции мужиков.
Спартанцы: Та мы поняли… Норм все будет.
Туча стрел взмывает над наступающими шеренгами персов, пыль поднимается в сухой воздух жаркого прибрежного полудня. Падают стрелы, падают. На левом фланге рухнул спартанец. Второй. Третий. Теснее сдвигает щиты строй, еще теснее. Главное — не попятиться. Четвертый упал. Пятый…
Леонид: Левый фланг, теснее, теснее стать! Подкрепление надо? Есть пара человек, последних!
Левый фланг: Норм все, выстоим. Война же, еби ее. Короче — стоим.
Афины: Зраааааадааааа!!! Спартанцы гибнут! На левом фланге! Леонид ничего не делает!
Леонид: Как это я ничего не делаю?
Афины: Вот так! Леонида нахер, нам нужен новый вождь! Зрадаааа!
Спартанцы: Та заткнитесь уже, и так тошно! Ну сколько можно!
Афины: Вы там, на войне, ни хера не понимаете! Нам тут виднее! Леонид ничего не делает для победы!
Леонид: Охренеть… А кто шесть волн мобилизации объявил, на которую вы же и не явились?! Кто последних алкашей по микенским трущобам собирал, чтоб хоть как-то фронт выстроить? (ругается матом)
Афины: А мне повестки не было! И мне! И мне! Военкомы — ебланы!
Леонид: А когда персы вас резать начнут в ваших домах, что вы им скажете?
Афины: Пусть сначала из армии повыгоняют всех идиотов, потом дадут нам новые персефонские баллисты, и еще… И еще… Мля, что бы еще потребовать… А, и еще надо перейти в наступление! Вот тогда мы пойдем!
Спартанцы: Наступление… Пиздец… Они вообще ни хрена не понимают?
Леонид: Пацаны… Ну, шо мне сказать. Вы все сами видите. Давайте лучше по делу, шо там по бэка надо, ну и БЧС, сколько нас тут осталось…
Спартанцы: Да поняли мы… Пошли они, эти афинцы, нахер. Стоим дальше.
Под вечер, когда подуло с моря, неся запах водорослей, рыбы и того неизъяснимо горько-соленого, чем всегда пахнет море, в тылу спартанцев вдруг показалось несколько человек.
Аркадийцы: Мужики, мы тут вам привезли кой-чего, вон повозка наша за скалой стоит. Немного, правда. Пара пнвшек, оптика на лук есть нормальная, правда только одна… Теплак мы починили, кстати.
Спартанцы: Спасибо, родные. Без вас мы бы совсем закончились.
Аркадийцы: Та вы чего… Вам спасибо (разгружают повозку).
Афины: Зрадаааа! Леонид решил сдать Фивы!.. Зрааааадааааа!
Спартанцы: Бля… Мы точно именно эту Грецию защищаем? Леонид: Назад гляньте. Вот аркадийская повозка устало уезжает в тыл, снова собирать, чинить, закупать, везти… Вон детки ваши по садикам и школам, родители вон спокойно во двор выходят. Жены не боятся ничего, спокойно живут. Вот за эту Грецию вы воюете.
Спартанцы: А, ну тогда лады. Все норм будет. Теснее, пацаны, теснее! Левый фланг, не ебловать там! В оба смотрим!
Узкая линия серых щитов и красных плащей продолжает стоять. Падают спартанцы, теснее сдвигаются ряды. Утро сменяет ночь. Зима. Лето. Опять зима. Стоят спартанцы. Только злее глаза, да точнее удары копьем.
И мертвые на земле. Со знаменитой спартанской улыбкой. Улыбнемся, пацаны. Все норм будет.
Теснее ряды, теснее, левый фланг — не ебловать там, в оба смотрим!
День восьмой
Утро начинается с птура. Шипящая ракета, разматывая за собой тонкую проволочку антенны, втыкается в склон возле нашей деревянной «бэхи», прогрызая кумулятивом узкую и глубокую воронку в смеси камня и глины.