Педофил: Исповедь чудовища
Шрифт:
— Он переехал в Чикаго совсем недавно. На него, как на фотографа, спрос большой, поэтому он часто в разъездах. Его профиль — детские фотосессии, — поняв, что последние несколько слов были глупыми, Брэннон медленно поднял голову.
Дрожащей рукой он протянул федеральному агенту стикер с адресом. Взяв его, Альфред посмотрел на текст. Большими заглавными буквами, как на визитной карточке, было написано имя: Нэйтан Циммерман, под ним находились подробные координаты и электронная почта.
— Я найду его, — хладнокровно говорил Альфред. — И скорее всего, когда я его найду, выяснится,
Брэннон качал головой.
— Я не имею к этому никакого отношения, клянусь.
— Значит, ты останешься в Индианаполисе, и на суде, в случае чего, дашь показания, как добропорядочный гражданин. Так ты дашь всем возможность понять, что стал заложником случайных обстоятельств.
— Конечно, я все сделаю, как вы сказали.
Альфред встал и, шагая по хрустящему разбитому стеклу, направился к выходу.
— Никогда не ври больше сотрудникам федеральной службы, — остановившись в дверях, надменно сказал он. — Особенно мне, особенно когда это касается детей. Ты ведь больше никогда не будешь снимать детей по лживым поводам и продавать их анкеты непроверенным людям?
Смотря на Альфреда, как на палача, передумавшего казнить преступника, соглашаясь со всем, Брэннон трусливо кивал головой. Для себя он принял решение: больше никаких детей, кастингов, фотографов и сьемок. Что угодно, только не этот чертов шоу-бизнес.
— Извини за дверь, — на прощание безразлично сказал агент Хоуп.
Глава 22
Спустя несколько напряженных недель после того, как Альфред переехал в Индианаполис, став сотрудником ФБР, он наконец нашел для себя подходящую квартиру.
Расположенная где-то между центром и местом работы, она не отличалась особой затейливостью и включала в себя кухню, просторную гостиную, спальню, ванную и балкон. Новоиспеченный федеральный агент, просмотрев десяток вариантов, остановился именно на этой квартире, потому как она находилась в новом доме и по своему внутреннему убранству полностью соответствовала его нынешнему образу. Образу, который он сам в себе культивировал.
Несколько просторных комнат с высокими потолками были истинным торжеством хай-тека, минимализма и мужского начала в интерьере. Бело-серые тона, угловатые формы, сверкающие глянцевые поверхности.
Больше всего Альфреду нравилась спальня. Рельефные грубые стены были покрыты темно-золотой краской с добавлением патины. Над спинкой кровати висело огромное гипсовое лицо Гаутамы Будды, который с легкой улыбкой, видимо, одобрял все то, что творилось на широкой мягкой постели. На нескольких полках, которые были сделаны внутри рельефных стен, стояли толстые ароматные свечи, к которым еще не притрагивалось пламя.
Альфред не успел как следует обжить ни один из домов, которые у него были, поэтому все его вещи, перелетевшие с ним через Америку, из Сиэтла в Индианаполис, уместились в два больших чемодана.
Заведенный, встревоженный, но довольный Альфред
Альфред кинул на пол тяжелый огромный чемодан. Тот открылся, обронив на мягкий белый ковер несколько вещей.
— Так, где ты… где? — склонившись над чемоданом, разбрасывая в стороны рубашки и носки, бормотал он.
Нащупав под вещами электробритву, он гордо вскинул вверх руку, встав в полный рост и чувствуя себя Прометеем, демонстрирующим все свое трясущееся великолепие.
Пританцовывая, он отправился в ванную, из которой вырывался пар и чудесный запах геля для душа и шампуня. Достигнув максимальной монолитной гладкости, он приступил к последней части самого важного процесса в его жизни — сбора на свидание с Ритой Коулмен.
В спальне на атласной постели цвета хаки лежали черные боксеры, черные носки, белая рубашка, галстук цвета ванили, приталенный темно-синий пиджак и такие же темно-синие брюки. Рядом с кроватью стояли сверкающие, отполированные до зеркального блеска коричневые «оксфорды». Надев это все на себя, Альфред подошел к большому зеркалу в коридоре, чтобы причесаться. Уложив аккуратно волосы на бок, он на мгновенье замер, рассматривая себя с ног до головы. Никогда еще измученный, дурно пахнущий, побитый и больной Альфред Хоуп не выглядел столь хорошо. Он был совершенным, почти кукольно-идеальным. Но это совсем не занимало его, в его голову и сердце не могли пробраться подобные мысли, там — всецело властвовала изящная Рита Коулмен, сомнения, страхи и безумное желание ей понравиться.
Похлопав себя по груди, убедившись, что в карманах хранится необходимый набор из наличных денег, кредитных карт, ключей от машины и дома, побрызгавшись для уверенности еще раз туалетной водой, он оправился на встречу с Ритой.
***
Музей искусств Индианаполиса, расположенный недалеко от центра, окруженный озерами и парком, представлял собой комплекс внушительных размеров, в который входило несколько зданий, а также многочисленные инсталляции, расположенные под открытым небом. Вечером там было не менее людно, нежели днем.
Из-за прохлады, доносящейся от озер и густого зеленого парка, многие городские жители, особенно в пятницу и субботу вечером, наводняли аллеи и тропинки, аккуратно выложенные меж газонов и рощ.
Понимая, что это, быть может, единственный шанс приобщить массы к серьезному искусству, дирекция комплекса даже в темное время суток старалась сделать что-то большее для гостей, чем просто открыть двери. Здесь можно увидеть странные, порой даже очень, инсталляции современных художников, посмотреть на огромном экране под звездным небом артхаусное кино, прогуляться около подсвеченных музыкальных фонтанов.