Печать Тьмы
Шрифт:
— Еще не знаю. Моако не сказал, что это такое.
— Спящий Змей мудрый бог, — встрял гоблин, — Значит, твоя сейчас не нужен этот подарок. Когда будет нужен — твоя узнает все про него.
— Зато, ты наконец-то здоров, у нас есть проводник, и до Мурлока с его жуткими тварями — рукой подать, — жизнерадостно подытожил чародей.
— Вообще-то, я сначала хотел заглянуть в гости к одной красотке.
— Ого, быстро ты. Уверен, что не наткнулся на какую-нибудь мымру-вертихвостку или суккуба? Возле Мурлока нужно быть начеку. Далеко не все есть
— Ее родители — милейшие люди, — начал оправдываться Айвен, но вспомнил про одноглазую старуху и символ на стене, — Хотя, зайду на обатном пути. Идем!
…На закупку снаряжения ушли остатки дня и золота. В первую очередь геомант запасся компакт-рунами, которые у него закончились. Отыскав с помощью Хныги более менее приличный постоялый двор, друзья остановились там на ночлег. Гоблина там знали, а потому отнеслись к странному постояльцу терпимо и даже в какой-то степени приветливо — стоило лишь Мэту позвенеть золотыми монетами.
Переночевав, вор, маг и жрец собрали вещи, уложили их на лошадей и отправились к западным воротам. Специально для гоблина геомант купил детскую плетеную люльку, и приторочил ее справа к своему седлу, уравновесив с другой стороны дорожными сумками.
Хныга ловко вскарабкался по седлу в это импровизированное сиденье и, подстелив шерстяную накидку, с блаженной улыбкой улегся. Из люльки торчала только голова гоблина, которой он старательно крутил по сторонам. Судя по всему, к этому способу перевозки маленького проводника они с Мэтом прибегали не впервые.
Первые неприятности поджидали путников на выезде из города. Какое-то новое особое распоряжение требовало, чтобы каждый покидающий город предъявлял бумагу, подписанную кем-то из офицеров городской стражи, и даже знак проводника, предъявленный жрецом Змея, не произвел никакого впечатления на угрюмого стражника.
— Послушай, Хныга, я же тебя не первый год знаю, не один кувшин вина вместе пропустили, — воротный оказался давним знакомцем ушастого гоблина, — но не могу. Даже тебя одного, лучшего проводника по Топям, не смогу выпустить без этой треклятой бумаги. У меня вон десяток охотников уже двое суток безвылазно по домам сидит.
— Погоди-ка, служивый. Это как так? Неужели бумагу эту никто не подписывает? Даже охотникам? — вмешался Мэт.
— То-то и оно, — еще больше помрачнел стражник, — Если по уму, то любой из наших лейтов смог бы свою подпись поставить. Вот только Хенек — как раз приболел, Мартишик — уехал к жене и детям в отгульные, а пьянчуга Рисквин уже пять дней как из дому не выходит и не впускает никого, кроме доносчиков еды. Говорят, сидит бледный, в окна не показывается и огнестрела из рук не выпускает. Хотели, было, уже лекаря-мозгоправа к нему вызывать, да вот только пока он приедет… Эх…
— А большой капитана? Почему он в бумага закорючка-подпись не ставит? — гоблин высунулся из своей люльки по пояс, чтобы было удобнее общаться.
— Огрим? Вот он-то как раз и ставит, но не за красивые глаза. Смекаешь?
— А если мы… того? Как-нибудь без твоего капитана? — вмешался Айвен. — Ты чихнешь, ворота скрипнут, а как глаза откроешь — так уже и нет никого.
— Ты ведь не местный, да? — ухмыльнулся стражник, — Пошли, покажу тебе ворота.
Недоуменно пожав плечами, юноша пошел следом за ним, к малым воротам, предназначенным для одиноких пеших или конных путников без большой поклажи.
— Смотри! Обычно мурлокские твари к стенам стараются не приближаться, но пару-тройку раз ворота пробует на крепость, а стены на высоту какая-нибудь зараза. Тяжелее всего приходится с летунами или с землеройками. А от прочих, хвала нашим чародеям, стены уберегают.
Айвен посмотрел туда, куда указывал стражник. Обычные небольшие ворота рядом с главными, высотою как раз, чтобы конный проехал. Вот только они были испещрены множеством магических символов, а в самом центре их был закреплен так называемый "тигровый глаз" — магический камень, обычно используемый для дальней связи или наблюдения за важными объектами.
— Видишь? Это защитная сеть. Выдержит удар стихийника уровня Архимага. Разумеется, только в том случае, если створки закрыты, чтобы замкнуть контур заклинания. Каждый раз, когда ворота открываются, идет сбой в работе защитной сети и звучит тревога. Если у тебя есть требуемое разрешение, то тревога не звучит. Ты по-прежнему хочешь, чтобы я чихнул, ворота скрипнули, и сюда сбежались стражники со всего Ерема? По ту сторону "глаза" круглосуточно дежурит чародей, который отмечает каждый сбой в работе контура и его причины. Наш городок стоит здесь уже сорок лет. Мы трижды восстанавливали его из руин, и усвоили уроки, преподнесенные Мурлоком.
Юноша подошел поближе. Сейчас, опустошенный ритуалом в Храме Спящего Змея, он почти физически ощущал, как пульсирует питающая заклинание мана. Интересно, а мог бы геомант что-нибудь проделать со всем этим? Состроив забавную рожицу в "тигровый глаз", вор повернулся к стражнику:
— Это единственный выход из города?
— Единственный, который ведет в Мурлокский Лес. Границей между Мурлоком и Хеоном служит река Огненная. Ее чародеи так закляли, что ни одна тварь не переберется даже по воздуху. Ерем как раз на этой реке и стоит.
— Так где, ты говоришь, живет твой капитан, который подписи ставит?
— Тебе и твоим друзьям нужно ехать прямо вон по той улице, и она выведет вас на площадь. За нею сворачивайте на юг, и прямо-прямо, пока не упретесь в каменный одноэтажный дом. Это наша Южная казарма. Спросишь на входе капитана Огрима и объяснишь, что тебе от него нужно.
Пока воротный объяснял, как добраться до казармы, они вернулись к Мэту и Хныге.
— Я выяснил дорогу, так что скоро разрешение будет у нас, — уверенно заявил Айвен своим приятелям и вскочил в седло, — За мной!