Печать Тьмы
Шрифт:
— Ты думаешь то же, что и я? — едва слышно прошептал вор.
— Я геомант, и мыслей читать не умею, — так же тихо отозвался Мэт.
— Или это не совсем обычный ребенок, или здесь есть кто-то еще.
— Здесь таких малышей два десятка. И какой-то сильный гипнот их прикрывает. Похоже, придется драться.
— С детьми? Предлагаешь убивать детей?! — забывшись, повысил голос юноша.
Все это время мальчик молча смотрел на них. Когда он подал голос, то говорил с трудом, тщательно и медленно проговаривая
— Дяденьки. Вы должны идти со мной.
— Надо же, какой серьезный. Хочешь конфетку? — Айвен сунул руку в карман. Никакой конфеты там не было, зато была руна Огненного Шара, которую вор и вытащил.
Малыш посмотрел на "угощение" и задумался, ковыряясь в носу. Из подвешенной к седлу Мэта люльки раздался стон пришедшего в себя Хныги.
— Бей-убивай детенышей! Это неправильные человеки! — отчаянно выкрикнул он.
И началось…
Мальчишка зажмурился, но на его лбу открылся еще один, третий глаз. Он пристально уставился Айвену в глаза и тот понял, что тело перестало ему повиноваться.
Трое путников вдруг увидели до сих пор скрытое: они были окружены десятком таких же детей, у каждого из которых во лбу горел третий глаз.
Правая рука Хныги оказалась опутана серебристыми нитями паутины, и гоблин, сжав ее в кулаке, дернул получившийся клубок на себя. Сразу трое "ребятишек" упали на землю, схватившись за грудь. Еще один оступился и нога его провалилась по колено под землю. Тут же рядом вылезли щупальца-стебли и начали опутывать свою жертву.
Геомант заметил, что юноша обмяк в седле. Он вытащил из сумки небесно-голубой камень и точным броском отправил его прямо в лоб вору. Это привело того в чувство.
— Ненавижу детей! — закричал Айвен и вскинул руку.
Печать издала пронзительный свист, и из нее вырвались три розовых луча. Каждый из них устремился к своей цели, точно в голову. Двое нападавших рухнули замертво, а третий с криком схватился за лицо.
Дети просто стояли и смотрели на убивающих их людей. Молча. Зрелище это было жутким и завораживающим. Завораживающим настолько, что каждое следующее действие давалось путникам все труднее и труднее, руки наливались свинцом, а веки закрывались сами собою.
— Они пытаются нас усыпить! — догадался Мэт.
Геомант выхватил светоносный жезл и выпустил луч прямо в глаз стоящему перед ним ребенку. На место упавшего тут же встал другой, и пальцы мага разжались. Он почти физически чувствовал, как незримые пальцы ощупывают его ментальную защиту, и было их очень много — слишком много. Похоже, именно его "детишки" сочли самым опасным. Разочаровывать их не хотелось, и поэтому чародей остатки своей воли потратил на то, чтобы с помощью телекинеза — руки его уже не слушались — вытащить и швырнуть в них руну Огненного Шара.
Вспышка пламени ослепила всех и раскидала стоящих рядом мальчишек.
Остальным было не легче. Перед гоблином висело в воздухе несколько нитей, и он по очереди дергал их своими длинными ногтями, словно играя на каком-то музыкальном инструменте. Иногда "струны" от этого рвались, и со стороны нападающих слышался жалобный вскрик. Однако движения рук Хныги становились все медленнее и неувереннее, и струны рвались все реже и реже.
Лучи отнимали у частично восстановившегося Айвена слишком много сил, и потому пришлось от них отказаться. Юноша перешел на классические столь любимые магами Огоньки — небольшие огненные шарики размером с орех, которые один за другим слетали с его пальцев и устремлялись к врагу. Серьезного вреда они причинить не могли, но Огоньков было много — достаточно, чтобы не дать малолетним гипнотизерам сосредоточиться.
Слева от Каббра раздался стон, и Мэт бесформенной массой рухнул на землю. Хныга еще держался, но пальцы его уже почти не шевелились, и лишь глаза бешено вращались, оставаясь самой подвижной частью тела.
"Что делать?" — в отчаянии обратился вор к Аннарену, но тот почему-то не отзывался. Швырнув еще два Огонька юноша понял, что больше не чувствует силы Печати. Маны было еще достаточно, но рисунок не отзывался.
— Меня так просто не возьмете! — закричал он и наугад выхватил одну из рун, полученных накануне от геоманта.
В это мгновение хрум-скакун под ним оступился, сделав шаг назад, и юноша затылком налетел на толстую ветку, свисавшую прямо на уровне головы. В глазах потемнело, и то ли земля стала стремительно увеличиваться, то ли он — быстро уменьшаться…
Хныга очнулся раньше всех. Перед ним сидел "мальчик" и пристально смотрел на него своим третьим глазом. От этого взгляда гоблин никак не мог оторваться. Он не мог пошевелить даже пальцем и чувствовал, что виноват этот пронзительный и цепкий взгляд.
Рядом застонал Айвен. Голова у юноши гудела, звенела, трещала и болела одновременно. Мысли разбегались в стороны и никак не хотели думаться, да еще, вдобавок, его подташнивало. В глазах плыло и двоилось, и поэтому перед собой он увидел обычного двуглазого ребенка.
— Эй, малыш, хочешь конфетку? — спросил он у мальчишки. Напрягся, пытаясь сфокусировать мысли, — Подожди-ка… Кажется, я это уже говорил! А потом у тебя на лбу вырос глаз, — в этот момент и мысли и зрение юноши сфокусировались, — Проклятье! Так это был не сон!
Вор попытался пошевелиться, но не смог. Немного крутить головой и — вот и все, что позволял ему сделать юный гипнот.
"Сильный контроль, — напомнил о своем присутствии Писарь, — Кто или что бы это ни было, но гипнотизер он отменный".