Печать света

Чалова Елена

— Когда умерла моя мать?

— Она жива, — быстро сказал Яромильский.

— Жива? Но… вы знаете, где она?

— Да… — он помедлил, но все же продолжил: — Я отыскал ее лет пять назад. Это стоило трудов и денег, но тогда деньги уже не имели значения. Она живет на Алтае. Скит, отдаленная деревня… Ее называют Белой пророчицей или Белой колдуньей, и туда ездит иногда народ. Она мало кого принимает. Меня приняла, — он криво усмехнулся какому-то болезненному, видимо, воспоминанию. — Смотрела как на чужого. Я ей: «Как же ты сына бросила?» А она: «Так было нужно». Я говорю, что могу его найти. А она… — Помещик виновато глянул на напряженно слушающего Андрея. — А она только плечами пожала. Я говорю:

«Приезжай, хоть на могилы сходишь к родителям». Она глянула, словно я глупость сказал, и говорит: «На мне лежит забота о живых». Потом встала и говорит: «Уезжай. У тебя своя жизнь, а у меня своя».

После того, что рассказал им Яромильский, всякие поиски неведомых сокровищ отступили на второй план. Мири купила три билета до Сургута, а оттуда на местный авиарейс до Бийска. И, отыскав в Интернете местное турагентство, договорилась, что им дадут человека с машиной, который довезет их до озера Уч-Кель. Девушка в турагентстве не знала, где это, и Мири пришлось читать по бумажке странные названия, которые записал для них Николай Павлович.

Надо сказать, что поездка произвела на молодых людей тяжелое впечатление. Мири, хоть и проводила в России много времени, никогда (кроме школьных экскурсий по Золотому кольцу) не выбиралась дальше Москвы и Питера. А Анри, всю сознательную жизнь проживший в Европе, даже в этих городах был лишь проездом. Когда он узнал, что они едут в горы, то скорее обрадовался — с приятелями они много времени провели в Альпах, катаясь зимой на всем, на чем можно кататься, а летом бродя с альпенштоком и прочими альпинистскими радостями по склонам. Однако вскоре выяснилось, что горы горам рознь.

Главное для туриста, бесспорно, природные красоты и впечатления от них, но есть и бытовая сторона вопроса, которая тоже имеет немалое значение. Аэропорт Сургута заставил молодых людей нервно озираться и с осторожностью выбирать то, что можно съесть. А уж Бийск поверг в состояние почти шока.

— Здесь все как после войны, — пробормотал Андрей, оглядывая облезлые стены и груду железа неясного предназначения, но мокрого и ржавого, сваленного в углу и без того невеликого здания.

— Не говори глупостей, — отозвалась Мири. — Не было здесь войны.

— Никогда?

— Ну… в древности. Скифы там… Потом, может, монголы.

— Почему же здесь так… неустроенно?

— Не знаю я!

Но Андрей не мог успокоиться:

— Я прочел статью в Википедии, там сказано, что этот край — богатейший. Тут есть золото, и драгоценные камни, и природные богатства. И туризм.

— Но не больно-то они о туристах заботятся, — пробурчала Мири, с содроганием вспомнив посещение местного туалета.

Оба замолчали и принялись озираться, в надежде увидеть, наконец, человека с табличкой, который должен был их встречать. Его отсутствие тревожило все больше, так как молодые люди ощущали пристальное внимание местных. Немногие прилетевшие на том же самолете пассажиры уже разошлись или нашли своих встречающих, и только они торчали посреди обшарпанного зала, выделяясь среди местного населения, как яркие мухоморы среди опят. Мири уверена была, что окружающих удерживает на почтительном расстоянии только присутствие Виктора, который и здесь выглядел абсолютно на своем месте: угрюмый, чуть небритый, напряженный, он идеально вписывался в местный ландшафт. На Мири была красная куртка, а на Андрее — хаки, но хорошего качества. Дорогие рюкзаки и ухоженный вид безошибочно выдавал в них иностранцев, потому что все местные носили темную одежду и лица имели неулыбчиво-серые. А еще здесь — может, и случайно — не было ни одной молодой женщины, и потому Мири явственно ощущала пристальный интерес окружающих. Андрей тоже чувствовал себя объектом наблюдения: краем глаза он следил за двумя мужчинами, которые уже два раза

обошли их по широкой (насколько позволял зал) дуге, теперь же они стояли неподалеку, уже открыто разглядывая приезжих, переговариваясь и вырабатывая (как решил Андрей) тактику нападения.

В этот момент в зале появился еще один персонаж: плотный невысокий человечек с плоским лицом пролетел двери, остановился, достал из кармана черной кожаной куртки не слишком чистый платок, вытер им мокрый лоб, потом руки, убрал платок в карман и торопливо направился к молодым людям. Они в некоторой тревоге уставились на него. Подойдя почти вплотную, он опять полез в карман (судя по тому, какие эти карманы были оттопыренные и какие потертые имели края, он носил там много полезных и нужных вещей), достал сложенный лист бумаги, развернул его и, подняв на уровень глаз перед лицами прилетевших, улыбнулся, словно ожидая похвалы за удачно выполненный трюк.

На изрядно помятом листке формата А4 было ручкой написано: Мириам Грибегр и Андрей Пирке.

Поскольку гости молчали (несколько обалдев от интерпретации собственных фамилий), человек перестал улыбаться и удивленно заморгал глазами. Потом быстро оглядел зал, уверился, что тут нет никого другого, подходившего под определение «два иностранца и сопровождающий», опять вопросительно уставился на гостей и громко спросил Виктора:

— Они по-русски шпрехают?

— Да, — отмерла Мири. — Вы приехали за нами?

— Ну да ж, конечно ж! — от облегчения и духоты в зале лицо человечка опять покрылось потом. Он отдал листок Андрею, достал платок и опять утерся. Забрал бумагу и сунул ее в карман вместе с платком.

— Идемте со мной! — важно сказал он.

Подле здания аэропорта их ждала белая «Волга». Виктор, как всегда немногословный, загрузил рюкзаки в багажник, сам сел на переднее сиденье, а своих подопечных усадил на заднее. Водитель представился Михаилом Ивановичем и бодро спросил, куда господа хорошие хотят сперва: в гостиницу или сразу в баньку?

— На тракт, — сказал Виктор.

— Так то ж как же ж? — забормотал водила. — А город посмотреть? А отдохнуть с дороги?

— Гостиницу мы не заказывали… — начала Мири.

— Так то ж не проблема! У нас все есть! Будете как у Христа за пазухой! И стол накроем…

— Мы спешим, — ровно сказал Виктор. — Выезжайте на тракт.

Михаил Иванович то ли обиделся, то ли растерялся от такого обращения, но только он умолк, засопел, опять вытер лоб и руки платком, поерзал на сиденье, устраиваясь, и машина, наконец, тронулась с места.

— Нам далеко ехать? — спросил Андрей, когда стало ясно, что немногие и невыразительные дома города остались позади.

— Так смотря куда ехать.

— Когда я заказывала машину, я указывала конечный пункт — озеро Уч-Кель.

— Неблизко будет, — пробурчал Михаил Иванович, косясь на Виктора. — Да и нет там проезжей дороги. До перевала если, а там пехом, пехом… А что вам сдалось озеро? Вот надо бы вам на Катунь съездить. Там река! Ежели сплавляться или отдохнуть, самые ж места! Там и туркомплекс есть… А то можно на водопад. Такого, говорят, и в Швейцарии нет, — он говорил, все более оживляясь, — или вот еще можно к Иню податься…

— Нам нужно озеро, — сказал молчавший доселе Андрей. — Озеро, где живет Белая колдунья.

Машина вильнула, а шофер крепче вцепился в руль.

— Это ж… зачем же ж… — забормотал он опять через пару минут. — Места там нехорошие. Ежели вам полечиться или там к колдунам, так давайте я вас к шаману свезу. Хороший шаман, настоящий. К нему сам глава района захаживает.

— Вы дорогу знаете к озеру Уч-Кель? — спросил Виктор.

Шофер опять беспокойно заерзал.

— Да дорога-то одна, чего не знать. Только места те нехорошие. И колдунья эта, она живет не на Уч-Кель.