Печать Медичи
Шрифт:
Когда процессия проследовала в огромный собор, где должно было состояться венчание, по площади разнесся громкий шепот:
— Пусть жених молится о том, чтобы прожить дольше, чем ее прежний муж, которого задушили по приказу ее братца!
Итак, я обнаружил, что люди, которые спасли меня и с которыми я согласился путешествовать, как-то связаны с Чезаре Борджа. Но мне показалось, что в тот момент это обстоятельство могло скорее сыграть мне на руку, чем повредить.
Мы перебрались на другой берег по маленькому каменному мосту и повернули в сторону Перелы. Это была всем известная переправа, и множество копыт уже протоптали тропу между рекой и дорогой. Маэстро посадил меня на седло перед собой.
Пока мы добирались до Перелы, у меня было достаточно времени, чтобы подумать о Сандино и о том, что тот мог предпринять. Я решил, что мне не стоит бежать при первой возможности. Помимо самой Болоньи, Сандино наверняка расставит своих шпионов на всех окрестных дорогах. Ведь он знает: мне стало известно о том, что семейство Борджа заплатило ему за это грязное поручение. Если мои спасители остановятся в крепости Перела, то хотя бы на короткое время я окажусь в безопасности. Перела, одна из крепостей Борджа, — последнее место на земле, где я решился бы искать убежище. Так будет думать Сандино и не станет меня там искать.
И я действительно в это верил.
Глава 5
— Может, расскажешь нам свою историю, Маттео?
Мы провели в Переле несколько дней, прежде чем меня вновь попросили рассказать о себе. Это случилось вечером, после ужина. Маэстро сидел у камина. Он отложил лютню, на которой что-то наигрывал, подозвал меня к себе и сказал:
— Наверное, ты был бы не прочь развлечь нас своим рассказом, Маттео? Уверен, нашим хозяевам хотелось бы услышать о том, как получилось, что ты едва не утонул в водопаде.
Хозяева — комендант замка капитан Дарио дель Орте и его семья — приняли нас хорошо и очень вкусно и сытно кормили. И мне казалось, что этим гостеприимством мы были обязаны скорее их собственной простоте и дружелюбию, чем имевшемуся у нашего хозяина пропуску за подписью Борджа.
Перела была совсем маленькой деревушкой, собственно, просто крепостью на горе, у подножия которой притулилось несколько крестьянских домов. Крепость представляла собой большое здание с башней, толстыми и высокими стенами и мощной дверью, способными обеспечить надежную защиту.
С одной стороны сооружения зиял обрыв и земля уходила вниз на несколько сот футов, а внизу лежала лощина. Кухня и подсобные помещения размещались на первом этаже здания, а на втором этаже находился большой зал, где семья трапезничала и проводила дневные часы. Еще выше располагались спальни капитана и членов его семьи, а также две или три свободные комнаты. Именно там поселились маэстро и его спутники. Им были предоставлены и спальные помещения, и рабочая комната, где маэстро мог разложить свои книги и материалы. Немногочисленная прислуга спала в служебных помещениях на первом этаже, а полтора десятка солдат — в комнатах, размещавшихся над конюшней на заднем дворе.
Мне предоставили тюфячок на чердаке под крышей.
Герцог Валентино — Чезаре Борджа, — будучи хитроумным военным стратегом, понимал, какую выгодную, ключевую позицию занимает это селение между Болоньей и Феррарой. В марте 1500 года Чезаре Борджа был назначен гонфалоньером — знаменосцем церкви и капитан-генералом папской армии и получил приказ завоевать те части Романьи, которые выскользнули из-под власти Папы. Но его мечтой было не просто распространить реальную папскую власть на области, формально принадлежавшие Ватикану. Он хотел иметь все, что мог взять. В Италии насчитывалось много значительных и богатых городов, таких как Феррара, Имола, Урбино, Равенна и Болонья. За последние один или два года непосредственным штурмом, осадой или с
Капитан Дарио дель Орте, служивший в папской армии, несколько лет назад был ранен. Покалеченная спина так болела, что он не мог долго сидеть в седле и потому был назначен комендантом этой крепости. Он прибыл в сонную, захолустную Перелу, испытывая отвращение к своему назначению и чувствуя себя старым боевым конем, списанным на деревенскую конюшню. Он рассказал нам, что считал себя обреченным на несчастье и скуку до конца своих дней. Но случилось непредвиденное.
Несмотря на то что его юные годы остались далеко позади, он влюбился в местную сельчанку, юную девушку по имени Фортуната, и, к его изумлению, Фортуната тоже полюбила его, и они поженились. По словам капитана, годы, проведенные в Переле, оказались счастливейшими годами его жизни.
Супруги находили отраду друг в друге и в четверых своих детях. Старшему сыну, Паоло, было тогда около двенадцати лет, и он был на год старше меня. Этот высокий, сильный парнишка веселым лицом очень походил на отца. Две средние сестры Паоло, примерно моего возраста, родились в один день. Одна из них была заметно бойчей другой, как это часто случается у двойняшек. Младшим ребенком в семье был мальчик Дарио, названный так в честь отца. Все семейство с энтузиазмом принимало гостей и ко мне относилось тоже скорее как к гостю, чем как к слуге. Мне не давали никаких поручений. Дети сразу увидели во мне нового участника своих игр. Паоло, старший мальчик, рассматривал меня как своего товарища, с которым мог фехтовать или бороться на равных. Он обрадовался моему приезду. В ближайшей округе было мало его ровесников, и он сразу подружился со мной. Не обращая внимания на мой отрешенный вид, он тут же потащил меня во двор и начал вовлекать в свои занятия, явно нацеленные на подготовку к будущей военной службе. Как только я окреп настолько, что мог стоять на ногах, обе девочки тоже повисли на мне с двух сторон, уговаривая поиграть с ними. Однако старший брат тут же прогнал их добродушными, но крепкими шлепками. Они привыкли во всем слушаться его и не рассердились.
В тот вечер, когда меня попросили рассказать о себе, Паоло и его сестры уселись на полу и все приготовились слушать.
И я поведал свою историю.
Которая была насквозь фальшивой — от начала и до конца.
Отчасти потому, что мне не хотелось, чтобы они узнали о моем происхождении, но больше от ужаса перед Сандино.
Я вплетал в свой рассказ столько ложных следов, сколько мог выдумать. Я врал инстинктивно и очень легко, приправляя выдумку толикой правды, которая связывала между собой мои фантазии. Сначала я собирался дать лишь самое краткое описание своей жизни. Но когда в тот вечер мы все расселись у камина и я начал свой рассказ, он становился все больше и многословнее, обрастая подробностями, как снежный ком, который катится с горы.
Прежде всего я сказал им, что я сирота и вырос в крестьянском доме в горах, очень далеко отсюда. Это было так давно, что я не помню даже названия родной деревушки. Когда мои родители умерли, землю отобрал дядя, злой и жестокий человек, который заставлял меня батрачить на него совершенно бесплатно.
— А гора, у которой находилась твоя деревушка, зимой покрывалась снегом или нет? — с интересом спросила более разговорчивая из двойняшек.
Ее звали Россана. Как и ее сестра, она была очень хорошенькая.