Печать Медичи

Бреслин Тереза

— Нет, он так не поступит! — возразил я. — Смотри!

Мы увидели впереди слабое мерцание фонаря. Эрколе, прикрепив фонарь на поясе, спустился к нам под землю. Из-за слабого сияния лампы окружавшая нас тьма казалась еще более черной. Лица девочек выделялись в темноте белыми пятнами, глаза казались пустыми глазницами.

— Сюда! — Эрколе проскользнул мимо нас. — Пойдем гуськом.

Мы тесно прижались друг к другу, чтобы пропустить его вперед. У Россаны стучали зубы. И у меня бы стучали, не стисни

я их со всей силой.

— Ты! — Эрколе ткнул пальцем в меня. — Ты, хитрец! Иди за мной. А ты, драчун, — он ткнул пальцем в Паоло, — иди последним! Если будет погоня, посмотрим, что ты сможешь сделать своим длинным мечом!

Паоло вздрогнул. Нет, он вовсе не мечтал сразиться с врагами в грязном сточном коллекторе, да еще если его застигнут с тыла.

Построившись так, как велел Эрколе, мы двинулись за ним в глубь коллектора.

Страх, который мне приходилось испытывать прежде, был чем-то грубым, сырым, выворачивающим нутро. И всегда сопровождался насилием, смертью, брызгами крови, криками боли.

Но этот страх был более коварным. Пока мы брели под землей, зажатые склизкими стенами, обдаваемые вонью экскрементов и нечистот, мерзких больничных отходов, страх тихо, беззвучно подползал к нам, крался за нами по пятам.

Плеск воды у ног — и мерцание красных крысиных глазок.

Выйдя за пределы больницы, туннель коллектора потянулся под городскими улицами. Мы слышали над головой топот ног, скрип дерева, звук распахиваемых настежь дверей, скрежет металла о металл.

Через несколько минут Эрколе остановил нас.

Перед нами была еще одна решетка с покрытыми слоями грязи прутьями. Ни секунды не колеблясь, Эрколе схватился за решетку и мощным движением сдвинул ее с места.

— А теперь тихо! — прошептал он, когда мы выбрались из туннеля на свежий воздух. — Ты, мальчик, — ткнул он мне под нос грязный палец, — иди последним. Если что-нибудь услышишь или увидишь, подай сигнал голосом ночной птицы.

Впереди была тропинка, которую протоптали городские прачки, ходившие на реку стирать и сушить белье.

Эрколе потушил фонарь.

— Возьмитесь за руки парами! — сказал он. — Дальше мы пойдем в темноте.

Я оказался в паре с Россаной. До этого никогда, ни разу в жизни мне не приходилось держать за руку девочку. Ее рука лежала в моей, как мягкая варежка. Пальцы у нее были очень тонкими, кожа — прохладной. Нет, совсем не так должны были впервые соединить руки влюбленные друг в друга мальчик и девочка! Это должно было случиться во время танца на каком-нибудь празднике или фестивале, или во время прогулки под луной, или на скамейке в саду, когда одна рука незаметно нашла бы другую. Но о чем думала в это время она сама? На секунду луна вышла из-за тучи, и я увидел, что лицо Россаны мокро от слез.

Когда

мы добрались до реки, Эрколе указал направление, которого нам следовало держаться.

— Туда! — сказал он. — Идите как можно быстрее. Не останавливайтесь!

Он посмотрел на Россану, открыл было рот, словно собираясь что-то сказать, но лишь кивнул на прощание и исчез в темноте.

Глава 29

Мы свернули с тропы, вившейся вдоль реки, и двинулись в горы.

Мне и раньше приходилось бродить по лесам и полям в темноте, и неясные формы кустов и деревьев меня не пугали.

Держа в голове план, нарисованный монахом, и частично полагаясь на свое природное чутье, я вел своих товарищей вперед, чутко прислушиваясь, нет ли за нами погони. Начался пологий подъем. Теперь нам с Паоло приходилось помогать девочкам. У Элизабетты и Россаны были изорваны чулки, и мы ободрали себе ладони, карабкаясь все выше и выше. Примерно через час Паоло предложил сделать привал:

— Сестренки устали.

Нехотя я согласился:

— Ладно, отдохнем, но лишь несколько минут.

Стоя и прислонившись к дереву, мы перекусили хлебом. Я не разрешил никому опускаться на землю, боясь, что если кто-нибудь сядет, то у него уже не будет сил встать.

Когда мы поднялись выше, перед нами лежало поле нетронутого снега. Было ясно, что мы сбились с тропы, но возвращаться было уже слишком поздно.

Наступил рассвет, холодный и красивый. Мы оглянулись назад и увидели, как сквозь утренний туман прорисовываются река и город.

— Надо идти быстрее! — сказал я решительно. — Чтобы нас не увидели снизу, когда взойдет солнце.

Над нами нависала величественная гора, укутанная мантией снега. Мы прошли маленькую рощицу и оказались вне линии деревьев. Здесь снег был более глубоким. Я рискнул бросить еще один взгляд вниз и увидел у реки несколько движущихся точек. Может, это барочники грузят свои суда? Или охотники собираются на охоту?

С трудом мы продвигались вперед. Чем глубже становился снег, тем медленнее мы шли. Город внизу стал уже почти неразличим. Были видны лишь очертания монастырской больницы да церковной колокольни.

— Раз мы не можем видеть их, то и они наверняка не могут видеть нас, — запыхавшись, сказала Элизабетта.

Я промолчал. Мне приходилось охотиться на снегу. Если заяц представляет собой черную точку на белом фоне, охотник может заметить его за милю или даже больше.

Девочки проваливались в снег, иногда по пояс. Я уже подумывал о том, что мы не сможем идти дальше, если хотя бы немного не передохнем. Но тут Паоло озвучил мысль, еще больше меня занимавшую:

— Слушай, Маттео! А мы точно движемся в сторону этого Мельте?