Печать мастера
Шрифт:
Интересно, конечно, но я, признаться, совсем не этого ждал от сегодняшней загрузки. Так что, бегло просмотрев названия остальных файлов, я все-таки добрался до тех, по поводу которых Эмма засомневалась, и обнаружил, что уже видел раньше такое расширение.
«Да, я помню, — отозвалась подруга, когда я сказал, файлы с точно такими же расширениями были все в той же папке, которую я загрузил в себя самой первой. — Это действительно база. Но в тот раз загрузочные файлы в немалой степени сумели повлиять на твое мироощущение, а также восприятие себя и своей роли в этой жизни. Помнишь, как ты после этого изменился?»
Я
Еще бы. После той… самой первой и, как оказалось, самой важной загрузки… у меня в мозгах словно перевернулось что-то. Как будто в темной комнате внезапно включили свет. Все стало на удивление четким, ясным и понятным. Мои желания, мысли, стремления, поступки и в том числе совершенные ошибки.
Я словно заново родился, когда на мой, тогда еще достаточно хрупкий разум наложилась информация из аппаратной загрузки. Но в итоге это сделало меня лучше, сильнее. Благодаря этой информации я очень многому научился и сделал огромный шаг вперед в понимании себя и своего места в этом мире.
«Судя по всему, у этих файлов будет похожий эффект, — сообщила Эмма. — Они тоже предназначены для прямого влияния на поведенческие центры. Но в связи с тем, что мы не знаем, как именно это проявится, я решила притормозить установку».
Я ненадолго задумался.
В принципе, сомнения подруги были понятны, да мне и самому не особо хотелось, чтобы посторонняя, да еще и непроверенная информация каким бы то ни было способом искусственно внедрялась в мой мозг. Это же не просто тексты или видеозаписи. Это — прямое влияние на разум, на клетки, на центры, определяющие мое поведению, характер, силу воли и прочие неосязаемые, плохо поддающиеся измерению, но чрезвычайно важные параметры.
С другой стороны, одно такое вмешательство у меня уже было. И оно принесло мне немало пользы. А еще…
«Эмма, ты сможешь снять базовые параметры с моей личности и сохранить их, чтобы при установке эти файлы их не затронули?»
«Хочешь создать резервную копию?» — мгновенно просекла подруга.
«Да».
«Могу, конечно».
«Тогда сделай, будь добра, — попросил ее я. — А потом установи файлы и давай посмотрим, что получится. Если окажется, что их влияние на мою личность будет чрезмерным, то мы их ликвидируем к дайнам вместе со всеми изменениями».
«Принято».
После этого свет в моих глазах еще на половину рэйна померк. Ну а когда я очнулся снова, то оказалось, что таймер на крышке капсулы как раз досчитывает последние сэны до окончания загрузки.
«Установка завершена, — доложила Эмма, как только я пришел в себя. — Исходные параметры сохранены, но, как ты понимаешь, оценить случившиеся изменения можно будет только в процессе».
Само собой. Степень моего упрямства, воли к жизни, стойкость моральных принципов, характер самих принципов и в том числе отношение к другим людям можно будет отследить только на практике. Однако теперь, когда нам есть, с чем сравнивать, нехорошие изменения… если они, конечно, будут… мы заметим быстро. И Эмма тут же это откорректирует, благо доступ к моим мозгам, включая базовые поведенческие центры, у нее давно был.
Наконец таймер добрался до нулевой отметки, после чего крышка капсулы щелкнула и плавно отошла в сторону. Я после этого еще несколько сэнов настойчиво прислушивался к себе,
Дальше по плану мне надо было одеться и отправиться на специально выделенный полигон, где мастер Даэ гонял меня последние полгода. Но как только я взялся за форму, в дверях возник запыхавшийся, откровенно взволнованный молодой человек примерно моего возраста, который при виде меня неожиданно ойкнул, быстро подбежал и с коротким поклоном протянул стопку чистой одежды.
— Добрый вечер, лэн Гурто. Простите за опоздание, но ваш учитель велел вам передать.
Я озадаченно воззрился на незнакомого парня.
Обычно учащиеся школы Харрантао носили стандартные черные таоми с эмблемой школы на левом плече. А единственным их отличием являлись пояса: белые для простых учеников, черные для мастеров, причем без какого бы то ни было разделения по рангам. Впрочем, в этом и не было необходимости, поскольку ранг легко можно было определить по номеру полигона, а также по учебному корпусу, этажу и группе, в которой проходили занятия. Чем ниже этаж и чем дальше от ресепшена находился учебный корпус, тем, соответственно, выше уровень посещающего ее адепта кханто. И наоборот.
Однако сейчас вместо обычного черного таоми мне почему-то протянули белое. Плюс такие же белые тапочки, на которые я воззрился со вполне обоснованным подозрением. За все время обучения в школе я ни разу не видел, чтобы кто-то из учеников или мастеров надевал нечто подобное. Да и не слышал, если честно, чтобы в какой-то из аналогичных школ правила радикально поменялись.
Впрочем, не исполнить пожелание мастера Даэ я не мог, поэтому, стараясь не морщиться, послушно облачился в новенькое таоми, влез в мягкие тапочки, в которых ученики и учителя перемещались между полигонами, опоясался таким же белым поясом и вопросительно воззрился на терпеливо ожидающего парня.
— Следуйте за мной, — тут же среагировал он, после чего, не дожидаясь моего согласия, заторопился к выходу.
Я, теряясь в догадках, двинулся следом. Сначала по пустому коридору до ближайшего лифта, затем — на минус шестой этаж. Потом еще по одному длинному-предлинному и прямому, как стрела, коридору в отдельно расположенное крыло, где мне раньше бывать не доводилось. И наконец к большой белой двери, за которой угадывалось сравнительно небольшое пространство, похожее на еще один, обособленный, но очень хорошо защищенный полигон.
Хм.
Защита вокруг него действительно впечатляла. Я даже не отказал себе в удовольствии прощупать ее найниитовыми нитями, чтобы убедиться, что зрение меня не обмануло. Но нет. Пожалуй, на данный момент ничего лучше в школе Харрантао я пока не видел, так что полигон, судя по всему, особенный. И на нем даже мастеру Даэ, наверное, можно будет без опаски работать в полную силу.
Кстати, рядом с ним находилось еще несколько помещений, от обычного санузла до напичканной кучей всевозможной аппаратуры операторской вроде той, где мне однажды довелось ночевать. Но в принципе оно и понятно. Если полигон такой мощный, то учебные поединки на нем должны были быть до крайности интересными. А все интересное следовало тщательно зафиксировать, записать, измерить и потом внимательно изучить, поэтому наличие камер и прочей маготехники меня не удивило.