Печать киллера

Бесс Ольга

Тамара прикоснулась к лицу - щека медленно наливалась болью. Открыв "бар", взяла бутылку с виски, немного поколебавшись, налила в фужер. Во всем теле была какая-то пустота и холод. Морщась от боли в разбитой губе, она медленно проглотила обжигающую жидкость до последней капли и аккуратно поставила фужер на место. Подойдя к кровати, легла, накрылась простыней с головой, закрыла глаза.

Странные, причудливые образы мелькали в её сознании, переплетаясь и распадаясь на сверкающие осколки. Постепенно напряжение проходило, мышцы расслабились, только гул в голове не затихал.

Разрастаясь, он становился похожим на морской прибой, который, убаюкивая, уносил её все дальше и дальше... Косые лучи солнца, - светоносные столбы, пронизывающие толщу воды, прозрачные купола медуз, распускающие ядовитые спирали вокруг, безумный танец косяка серебристых рыб, закручивающийся в спираль... Она парила, раскинув руки, словно наконец, сбылась мечта, и она летела в перевернутом небе, словно маленькая чайка в высоком океане бездны, простирающейся под тобой... Летела, покачиваясь на волнах, ощущая, как ласкают волны тело - крошечная частичка в этом хаосе жизни и смерти. Где есть любовь, и нет ненависти...Еще немного и паника готова захлестнуть от ощущения полного растворения в этой нереальности. Гул морского прибоя становился все тише... Забытье медленно перешло в сон...

***

– Мадам! К вам пришли.

Голос горничной вырвал Тамару из цепких объятий тяжелого сна. Она приподнялась, приложив ладонь ко лбу: голова кружилась.

– Говорят, что из уголовного розыска, - шепотом добавила девушка, бросив любопытный взгляд на лицо хозяйки.

Тамара, взявшись за щеку рукой, со сдержанным недовольством произнесла:

– Скажи, что я не могу сейчас их принять...Хотя, - Она встала с постели, - если они готовы ждать полчаса, то я поговорю с ними.

Оставшись одна, Тамара взяла зеркало: щека была чуть припухшей и под глазом пролегла легкая, фиолетового оттенка тень. Она наложила крем-пудру, припудрилась.

Спустившись в холл, она увидела двух мужчин. Они сидели на диване и негромко переговаривались. Лицо одного из них показалось ей знакомым.

– Я вас слушаю, господа. По какому поводу визит?
– Тамара села в кресло, утонув в мягких подушках.

– Извините, что так рано, но у нас к вам несколько вопросов.
– Ким скользнул взглядом по её лицу, чуть задержав взгляд на, проступающем сквозь пудру, синяке.
– Вы и ваш муж являетесь единственными владельцами фабрики?

Тамара, не ответив, посмотрела на стоящую в дверях горничную.

– Мария, принеси, пожалуйста, воду со льдом. И брось две дольки лимона.

Затем обратилась к следователям:

– Что вам предложить? Кофе, чай, виски...

Владимир промолчал, продолжая разглядывать Тамару.

– Две чашки кофе, черных и без сахара, - ответил за друга Славин.

– Я уже давно не была на фабрике, все дела ведет муж. А в чем дело?

– Есть подозрение, что ваш муж использует труд нелегальных рабочих.

"Ну вот, я так и знала, что когда-нибудь это вскроется. Говорила не раз этому идиоту, зря он берет на работу нелегалов".

Славин заметил, как у женщины вздрогнули ресницы, но лицо осталось спокойным

и безучастным.

– Если это все, то по этому вопросу, я думаю, вам все-таки лучше обратиться к мужу. Я не очень вникаю в дела фабрики.

– Так вы не в курсе относительно найма вашим мужем рабочих-нелегалов?

– Я уже ответила на ваш вопрос.

Тамара хотела добавить, что без адвоката она не произнесет больше ни слова, но сдержалась и обратилась к Славину.

– Мне кажется знакомым ваше лицо. Мы раньше не встречались?

– Не уверен, - произнес Юрий.

– Подождите! Вы не родственник Эрнесту Славину?

– Я его сын, - неохотно произнес Славин.

– Есть подозрение, что убийство секретарши вашего мужа каким-то образом связано с тем, что происходит на фабрике, - вмешался в разговор Владимир, заметив, как напряглось лицо друга.

Тамара невольно вздрогнула, 'неужели её подозрения относительно мужа небезосновательны? Одно дело, когда скандал из-за нелегалов, и совсем другое, когда убивают человека'.

– И еще, - Ким протянул фотографию.
– Эту женщину тоже нашли убитой, а её двенадцатилетняя дочь пропала.

Тамара посмотрела на фотографию.

– Извините, но я не знаю эту женщину. Еще раз повторяю, я ничего не знаю о нелегальных рабочих. Все вопросы к мужу.

– Хорошо, если вы захотите что-нибудь сказать или что-нибудь вспомните, позвоните, - Ким положил на стол листок с номером телефона.

– Мария! Проводи гостей, - Тамара поднялась кресла и вышла из зала.

Проводив женщину взглядом, Владимир подошел к Марии.

– А что, здесь все такие хорошенькие?

Молоденькая девушка и впрямь была недурна собой. Живой взгляд карих глаз, аккуратный носик, красивые полные губы. Крутые колечки блестящих черных волос, строптиво выбивались из-под заколки.

Мария, кокетливо сощурившись, рассмеялась.

– Собрин не пристает к тебе? Ты такая аппетитная.

Девушка вспыхнула, - что вы! Да он и не смотрит в мою сторону, я для него, как пыль на мебели.

– Ну, я бы не против, иметь дома такую хорошенькую пыль, - Улыбнулся Владимир, заглядывая девушке в глаза.
– А не смотрит... Вероятно, безумно любит свою красавицу жену.

– Ну да, безумно, - прыснула Мария.
– Видели бы вы, что тут вчера было. Да он избил её...Ой!
– девушка прижала ладонь к губам.

– Я ничего не слышал, - произнес Ким, легко сжав ей локоть.
– Так из-за чего был этот скандал?

Девушка усмехнулась, отряхивая сверкающий белизной накрахмаленный передник.

– Не знаю.... Ну, может быть, из-за вчерашнего приёма.

– А что было на приёме?

– Марат... Художник... Показывал свои картины.

– И... Что? Картины красивые?

– Ужас! Такие страшные,...
– шепотом добавила Мария.
– Не понимаю, почему хозяйке нравятся эти картины. Вот, возьмите!
– Девушка протянула Владимиру красочно оформленный буклет.

Закрыв за ними дверь, она помахала им рукой.

– Хорошенькая. И болтливая, - улыбнулся Владимир. Он протянул Славину буклет.