Печать Иуды
Шрифт:
— Здесь есть отверстия! Просверленные в глазах, там, где должны быть зрачки. Не исключено, что они проходят насквозь через все лицо.
Грей поднял взгляд. В полую башню струился солнечный свет, теперь, после разрушения алтаря, падающий на спрятанное внизу каменное лицо.
Но проходит ли свет еще дальше?
Забравшись налицо, Грей улегся, прильнув своим глазом к зрачку каменного божества. Зажмурив второй глаз, он обхватил ладонями каменное глазное яблоко. Прошло какое-то время, прежде чем его зрение приспособилось к темноте.
Грей рассмотрел глубоко внизу, освещенное солнечным светом,
— Что ты там видишь? — окликнул его Насер. Перекатившись на спину, Грей посмотрел вверх.
— Она здесь! Пещера! Под каменным лицом!
Как и каменный алтарь наверху, бодхисатва охранял потайную дверь.
Грей вспомнил слова Вигора, объяснявшего присутствие сотен каменных изваяний. «Кто-то считает, что они символизируют осторожность: лица, выглядывающие из глубины сердца, охраняя его внутренние тайны». Но, лежа на каменном изваянии, он также вспомнил слова другого человека, гораздо более древние и страшные, слова из книги Марко Поло, самую последнюю строчку его повествования.
Его прошиб леденящий озноб.
«В том городе были отворены врата в Ад; но я не знаю, были ли они потом когда-либо закрыты».
Уставившись на разрушенный алтарь, Грей осознал жуткую правду.
Врата были закрыты, Марко.
Но сейчас их отворяли снова.
10 часов 36 минут
Моторикша остановился в конце мощеной дорожки.
Лиза выбралась из кабины.
Впереди простиралась площадь, выложенная каменными плитами, тут и там вывороченными корнями гигантских деревьев. А за площадью возвышался Байон, обрамленный джунглями, — скопление зазубренных башен из песчаника, которые смотрели во все стороны полустертыми лицами, потрескавшимися, покрытыми пятнами лишайника.
Немногочисленные туристы бродили по площади, делая фотографии. Двое японцев поспешили к моторикше, очевидно намереваясь завладеть им, как только Лиза и Сьюзен его освободят. Один из них, учтиво поклонившись Лизе, указал рукой на храм и произнес что-то по-японски.
Лиза покачала головой, показывая, что ничего не понимает.
Смущенно улыбнувшись, японец снова поклонился и с трудом осилил одно английское слово:
— Закрыто.
Закрыто?
Лиза помогла выбраться из моторикши Сьюзен, по-прежнему с головы до ног закутанной в одеяло. Лицо ее наполовину скрывали темные солнцезащитные очки. Поддерживая Сьюзен под локоть, Лиза даже сквозь одеяло ощутила дрожь. Японец выразительно указал взглядом на моторикшу, молчаливо спрашивая, можно ли его взять. Кивнув, Лиза в сопровождении Сьюзен направилась через площадь, вымощенную вздыбившимися каменными плитами. Она уже заметила в храме людей, которые стояли на башнях, расхаживали по стенам, застыли в воротах. Все они были в форме военного образца и черных беретах.
Солдаты камбоджийской армии?
Сьюзен тащила ее вперед, целенаправленно шагая к восточным воротам. Там дежурили двое в беретах, с автоматическими винтовками за плечами. Никаких знаков различия Лиза найти не смогла. Лицо того, что стоял слева, определенно кхмера,
Нет, это не солдаты камбоджийской армии.
Наемники.
— «Гильдия», — прошептала Лиза, вспоминая то, что рассказал ей Пейнтер о пленении Грея. — Она уже здесь.
Лиза схватила Сьюзен за плечо, пытаясь остановить, однако та стала вырываться, полная решимости идти дальше.
— Сьюзен, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы ты снова попала в руки «Гильдии», — сказала Лиза.
«Особенно после того, как Монк отдал свою жизнь ради твоей свободы».
Голос Сьюзен, приглушенный одеялом, тем не менее прозвучал твердо:
— Выбора нет… я должна… без исцеления все погибнет… — Она покачала головой. — Всего один шанс. Лекарство должно быть готово.
Лиза все поняла. Она вспомнила предостережение Девеша, подтвержденное Пейнтером. Пандемия уже начала расползаться по всему миру. Срочно требуется лекарство, пока еще не слишком поздно. Даже если оно попадет в руки «Гильдии», его необходимо получить. А разобраться с последствиями можно будет позже. И все же…
— Ты уверена, что другого пути нет? — спросила Лиза. Голос Сьюзен дрогнул, наполненный страхом и скорбью.
— Видит бог, мне бы этого очень хотелось. Возможно, мы уже опоздали.
Мягко стряхнув с плеча руку Лизы, она нетвердой походкой двинулась вперед, несомненно полная решимости идти одна.
Лиза последовала за ней. У нее тоже не было выбора.
Они приблизились к часовым у ворот. Лиза понятия не имела, как проникнуть внутрь.
Однако у Сьюзен, по-видимому, имелся какой-то план. Распахнув одеяло, она сбросила его себе под ноги. В ярком свете солнца Сьюзен ничем не отличалась от остальных людей, разве что, быть может, выглядела более бледной, осунувшейся и изможденной. Стащив с лица темные очки, она повернулась к солнцу, глядя на него широко раскрытыми глазами.
Увидев, что Сьюзен задрожала, Лиза представила, как обжигающий заряд энергии ударяет ее в зрачки и разливается по зрительному нерву в головной мозг.
Однако, похоже, этого оказалось недостаточно.
Сьюзен сорвала с себя блузку, подставляя солнечному свету открытую кожу. Она расстегнула штаны, и те свалились — настолько она исхудала за долгие недели, проведенные в кататоническом ступоре. Оставшись в одних трусиках и лифчике, Сьюзен приблизилась к воротам.
Часовые не знали, как быть с этой полуобнаженной женщиной. И все же они шагнули вперед, загораживая дорогу. Один из них строго окликнул женщин, красноречивым жестом подчеркивая резкие, пронзительные слова.
Не обращая на него внимания, Сьюзен шла вперед, намереваясь пройти между охранниками.
Второй наемник схватил ее за плечо, разворачивая к себе. Его лицо тут же исказилось от острой боли, и он судорожно отдернул руку. Обожженная ладонь стала пунцово-красной, на кончиках пальцев проступили капельки крови. Отпрянув назад, боевик налетел спиной на стену и сполз на землю.
Кхмер схватил винтовку и прицелился в затылок прошедшей мимо Сьюзен.
— Нет! — крикнула Лиза. Часовой оглянулся на нее.