Печать фараона
Шрифт:
Ева слушала, боясь пропустить слово. По репликам Славки она сообразила, что их версия нашла подтверждение.
Он закончил разговор и погрузился в транс: в груди нарастал жар, ум отказался работать - такое состояние было сродни ожиданию прозрения, которое должно прийти само собой, без каких-либо усилий. Почти все возможное уже сделано, и настала пора подсознательной идеи, на первый взгляд абсурдной и невероятной. Она выплыла из хаоса мыслей, как луна из облаков.
– Черт с ним, придется рискнуть, - пробормотал Смирнов.
– Других вариантов просто нет! Давай пиши. Будем надеяться, господин
Ева вопросительно уставилась на сыщика.
– Что писать-то?
– Погоди! Там, в письме, которое оставила в магазине Хромова, должен быть электронный адрес для связи.
– Есть… - удивилась Ева.
– Только кому писать?
Смирнов дотронулся до подаренного ею кулона из ляпис-лазури с выбитым на камне египетским иероглифом «истина» и неопределенно хмыкнул.
– Истина всегда на поверхности, - сказал он.
– А мы, подобно пилигримам, проходим длинный тернистый путь, чтобы убедиться в этом. Хочу проверить свою интуицию.
– Включить компьютер?
– Пиши пока на бумаге, потом разберемся.
Ева молча взяла ручку и приготовилась.
– Пиши, - повторил Смирнов.
– Здравствуй, моя дорогая! Это Стас. Поделишься со мной деньгами? Тогда я буду молчать о твоем шраме и прочих «интимных подробностях». Помнишь, как я спас тебя? Разве пара сотен тысяч долларов - большая плата за жизнь? Сущая безделица! Надеюсь, ты не забыла о том, как мы снимали на видео наши любовные встречи, моя пылкая вакханка? Кассеты и мое молчание ты получишь только в обмен на деньги, иначе… Ты ужасно меня разозлила своей дурацкой выходкой в метро! Поэтому даю тебе ровно сутки: положишь деньги в камеру хранения Казанского вокзала, в ячейку… - сыщик назвал номер одной из нескольких ячеек, которые иногда использовал в подобных целях.
– Время пошло!
– Подпись будет?
– Зачем? И так понятно, от кого послание.
– Ты с ума сошел!
– возмутилась Ева.
– Думаешь, Марина жива и сможет прочитать эту белиберду? Откуда ей знать адрес электронной почты, указанный в письме?
– Вдруг никакого письма и вовсе не было?
– парировал Всеслав.
– Вера Петровна запросто могла его выдумать, а ты и поверила. Почему бы тебе не поверить и в то, что наше послание попадет по адресу и его прочитают? В этом деле мы двигаемся наобум, вслепую… но пока в правильном направлении. Иначе меня не пытались бы столкнуть с обрыва. Для тщательной проработки плана действий нет ни минуты.
– С каких это пор ты так торопишься?
– Не нравится мне монашка, которая приходила в магазин и спрашивала о письме! Плохая примета.
Ева нервно покусывала губы, решала в уме какую-то задачу.
– Выходит, мы занимаемся шантажом?
– она покраснела от негодования.
– Вымогательством? Какая еще камера хранения, ячейка? Ты всерьез полагаешь, что кто-то принесет и положит туда деньги?
– Со злоумышленником следует говорить на его языке, так он лучше нас поймет, - уверенно заявил сыщик.
– Речь идет не о деньгах, а о том, чтобы послание выглядело правдоподобно. Убийца умен и дьявольски хитер, он отлично сознает, что шантажист входит во вкус, и остановить его лучше сразу. То есть… убить. Одним
– Интересно ты говоришь… он! Сам ведь подозреваешь в убийствах женщину?
Смирнов покачал головой.
– Убийца есть убийца. Он, она… пол тут ни при чем.
– Хорошо. Допустим, Марина - подозреваемая. Это ее видели в общежитии в тот день, когда погибла Грушина. Понятно и то, почему Вероника открыла дверь комнаты и впустила убийцу: она не опасалась подруги. Но ведь в метро ты тоже погнался за женщиной в оливковом пальто, и напрасно. Вообще, какое отношение Марина имеет ко всей этой истории? Почему именно она?
Сыщик улыбнулся, ответил вопросом на вопрос.
– Началось-то все с нее? Ты же сама говоришь, что случайностей не бывает. Мы сделали большой круг, как заблудившиеся в лесу грибники, и вышли на то самое место, откуда отправились в путь.
– Кто тогда убил Яну Хромову? Марина? За что? Ни про печать Тутмоса, ни про розенкрейцеров, ни тем более про вышивки она знать не могла.
– Не имеет значения, - сказал Смирнов.
– Если Комлевой нет в живых, как ты склонна считать, то где же тело? Она просто ушла из общежития и не вернулась.
Ева не смогла ответить. Она наморщила лоб, но и это не помогло.
– Откуда тебе известно, что они со Стасом были любовниками, и про видео? Он тебе рассказал?
– Нет, конечно. Я сам придумал, для усиления эффекта!
– Марина же не дура, она сразу поймет…
– Кем бы ни был убийца, он надеется, что Стас мертв. Думаю, того факта, что Киселев живехонек, да еще и намекает на «интимные подробности», будет достаточно для женщины, которая решила отправить его на тот свет. Она и раньше имела на то причину, а теперь эта причина не удвоится, а утроится! Когда преступника загоняют в угол, он превращается в дикого зверя и руководствуется не разумом, а слепыми инстинктами хищника. Он пойдет на все, лишь бы спастись.
Ева имела свое мнение на сей счет. Никто не может превратиться в дикого зверя, не будучи им изначально. Просто зверь дремлет до поры до времени и просыпается в определенных обстоятельствах, обнажая звериный оскал.
– Стас знает о твоих художествах?
– серьезно спросила она.
– Ты же его подставляешь! Сначала прячешь от всех, заставляешь притворяться покойником, потом используешь как живца.
– Не самый плохой вид охоты, - ничуть не смутился сыщик.
– Что прикажешь делать, когда нет времени на раздумья? Дать убийце ускользнуть? А как же обязательства перед клиентом?
У Евы не было уверенности, что их послание вообще кто-либо прочтет, и она высказала вслух свои сомнения.
– Я рассчитываю на жадность того, кто рискнул запросить миллион у Ордена Розы и Креста, - объяснил Всеслав.
– Даже если братство проигнорирует столь наглый вызов, непременно найдутся желающие приобрести печать Тутмоса, ведь содержание письма, которое забрал неизвестный, составлено таким образом, чтобы рассеять сомнения в его подлинности. Тот, кто предпринял эти усилия и хочет получить деньги, будет ждать ответа, и, следовательно, проверять почту. Поверь мне!