Печать Древних
Шрифт:
— Давай, чародей.
Ринельгер подошёл вплотную, приложил ладони к холодной кирпичной кладке, и энергетический импульс с громким хлопком обрушил тупик. Камень разлетелся по огромной заброшенной зале какого-то старого храма.
— Слава богам! — воскликнул Фирдос-Сар.
— Подожди с похвальбой небесам, — протянул Ардира. — Это же…
— Храм Кеинлога.
Глава 3 — Ветер
Глава 3
Ветер
Ринельгер прижал к груди клетку с огромной илехольской крысой, сжал губы, пытаясь не выругаться на неё. Протащить такую зверюгу под носом у ходивших
Под Анхаелом тянулись длинные лабиринты темницы, где держали, как скот, представителей местного народа. В древности рунарийцы и оствары никогда не славились радушностью к неимперским цинмарцам. Впрочем, с тех пор несильно много и изменилось.
К Веку Слёз новые владельцы дворца Анхаел переделали подземелья под склады и аудитории, однако самые дальние коридоры оставались незаселёнными. Там, на самом нижнем ярусе находилась овальная зала, которую никто не посещал со времён передачи Анхаела в руки чародейского сообщества.
Ринельгер спустился по последней лестнице, в спешке оглянулся, чтобы не привести хвост, и прикоснулся к тяжёлой дубовой двери с нарисованной на ней кровью руне. Она скрипнула и медленно открылась. Чародей протиснулся через неё, ногой прикрыл и спустился к центру комнаты, где за столом сидела белокурая чародейка, рассматривавшая свитки под тусклыми свечами.
— Наконец! — оторвалась от чтива Кассия. — Я уже боялась, что тебя застукали!
— Почти застукали, — Ринельгер грохнул клеткой по столу. — Проклятущая тварь пищала, словно свинья на скотобойне!
Кассия сорвала ткань с клетки и с восторгом стала рассматривать крысу. Ринельгер снял плащ, скрутил его и бросил на ступеньки.
— Где Веммен их достаёт? — Кассия направила на зверя бледный указательный палец, и тот пришёл в сознание.
— Есть у него друзья, которые не задают вопросов, — Ринельгер присел напротив. — А уж откуда они привозят этих мерзких тварей, я не знаю.
— Как там мэтр? — Кассия обошла стол, встала за спиной чародея и сложила руки ему на плечи. Крыса не сводила с молодой чародейки маленьких глазок.
— Всё с ним хорошо, — произнёс Ринельгер. — Освободил от практик на завтра и тебя, и меня.
— Ну и слава богам, — прошептала она. — Что ж, давай быстрее начнём. У меня ещё бутылочка рокартского вина припрятана… представь себе, неразбавленного.
— Моя ты пьянчужка, — рассмеялся Ринельгер. — Ладно… давай начинать. Мне самому не терпится.
Кассия потянулась к клетке, сорвала петлю, и крысе открылся проход на свободу. Но зверь ждал, он не верил людям. Ринельгер встал, поднял со стола тонкое шило. Кассия чарами схватила грызуна и вытянула его из клетки. Крыса жалобно запищала, и чародей осторожно проколол её лапку.
Капля крови попала ему на палец, и сразу в голове возникли образы: зерно, нора, писк. Не в первый раз — все эти маленькие твари несли в себе одни и те же ориентиры. Ринельгер сжал ладонь, хватая энергию грызуна. Эфемерный писк обжёг сознание, чародей сжал губы и прищурился. Крыса боролась, отчаянно боролась
— Ты убил её! — воскликнула Кассия и снова направила руку к телу. — Кровь остывает… Крыса мертва!
Ринельгер не ответил. Голова жутко разболелась, горло напряглось. Он потянулся к полочкам на столе, взял флакон и выпил его содержимое до дна. Кассия помогла чародею сесть, провела ладонью по лбу, снимая боль.
— Как ты?
— Уже нормально, — протянул Ринельгер. — Нужно практиковаться… меня чуть наизнанку не вывернуло.
— И это только жалкая крыса, — задумчиво сказала Кассия. — Но у тебя получилось… всё по формуле. Я её ещё немного доработаю. И у нас получится.
— Завтра будешь ты пробовать, — произнёс Ринельгер, вытирая со лба пот. — Знаешь… у меня сейчас такое ощущение… блаженства.
— О, да, — улыбнулась Кассия. — Я понимаю, о чём ты. Когда прикасаешься к великой силе, сложно оставаться равнодушным.
— Точно, — вздохнул Ринельгер. — Ты, как всегда, в точку… а ведь это только грызуны. Мелкие, ничтожные твари… когда-нибудь мы перейдём на что-то большее.
— Да, когда-нибудь, — в голосе Кассии зазвучали зловещие нотки. — Когда-нибудь мы с тобой будем сидеть на тронах в Анхаеле и править всеми чародейскими анклавами… Когда-нибудь мы с тобой создадим династию могущественных магистров, что будут властвовать в Капитуле, — в её голубых глазах заблестели огоньки свечей. — Представляешь такое, Рин?
— Я живу только этим, — Ринельгер взял её холодную ладонь, поднёс к губам. — Мы станем самым страшным злом на всём Цинмаре. Нас будут бояться больше, чем Некроса. Больше Каагара и мятежной королевы. Мы будем богами. Жестокими, справедливыми.
Кассия тихо рассмеялась, опустила глаза к тушке крысы, и её улыбка стала ещё более ядовитой.
— Такой страх пойдёт нам на пользу, — произнесла она полушёпотом и потянулась своими губами к его.
***
Где-то недалеко зазвенел тяжёлый колокол, застонали ржавые балки на воротах храма. Ветер усилился, предвещая очередной шторм во Внутреннем море. Начнётся снова дождь, и его ядовитые капли будут отбивать непонятный смертному марш на старой крыше заброшенной святыни. Скоро весь Кеинлог будет утопать в грязной, смердящей воде и непрошибаемой тьме.
Ринельгер прикрыл измождённые глаза, молясь, чтобы сон наконец унёс его подальше из проклятого Кеинлога. Так славно забыться на часик-другой, увидеть приятные сердцу образы прошлого, такого светлого и доброго, отличного от колючего и отравленного настоящего. Сквозь веки мелькнул свет, и пространство наполнил рокот далёкого грома, а вслед застучал по крыше храма ядовитый ливень, прямиком из осквернённого Хаосом неба. Ринельгер поднялся, устало оглядел спящих в разных углах Фирдос-Сара и Ирму. Укутавшись в толстый вишнёвый плащ, каштановолосая остварка притягивала взгляд, словно сами боги взращивали и оберегали этого невинного и симпатичного котёнка. Медленно, чуть прихрамывая, Ринельгер направился к выходу, где на широкой парадной, прикрытой узорчатым треугольным навесом, сидели на посту Ардира и Сенетра.