Печать Древних
Шрифт:
— Что там? — спросил Ринельгер. — Они уже покончили со всеми разговорами?
— Почти, — ответила она. — Гном был из Культа Кровавой Ночи.
— Значит, дело рук Лицедея, — протянул Ринельгер. — Неужели всё, что сейчас происходит — следствие его плана?
— Какого плана?
— Чертоги, Сенетра, Чертоги. В скрижали было написано, что нечто сокрыто в чертогах. А по иному переводу — в гробнице. Лицедей поднимает мёртвых, ему нужна гробница, построенная нашими предками вместе с Архилиосом тысячи лет назад! Я бы рад ошибаться, я бы рад быть уверенным, что он
— Не загоняйся, — рунарийка поморщилась. — Нам-то какое дело, Рин? Мы всего лишь маленькие пылинки на теле этого проклятого мира. В конце концов, завтра битва, которую мы можем не пережить.
— Если мы её не переживём, то станем проклятыми, — отрезал Ринельгер. — Если Лицедей получит силу, либо воскресит того, кто там захоронен, нас всех будет ждать такая судьба. Нам нельзя умирать. Нам нельзя просто так взять и забыть всё, вернуться к прежней наёмничьей жизни…
— А Эриганн?
— Марионетка, скорее всего…
Они ненадолго притихли. За тонкими пластами ткани бушевала вьюга — снова пошёл снег, и он смешался с бурей, устроенной на поле магистром.
— Нас собираются наградить, — бросила Сенетра. — Я слышала, как Ветер говорила с кем-то о нас всех… Анахета сделали префектом Ветмаха, а этому человеку, Антониану, пожаловали титул наместника.
— Знатную же я раздачу пропустил, — безразлично сказал Ринельгер. — Надеюсь, нам за службу выплатят по усадьбе где-нибудь в южных провинциях. В Ревенисе, например…
Они услышали шаги и замокли. Снова открылись пласты шатра, и внутрь зашла Ветер в сопровождении Энарда, зажимавшего правой рукой свёрток тёмной ткани. Ринельгер тяжело встал, прижал, словно легионер, руку к сердцу. Магистр уже перевязала раны на бедре и запястье и уверенно стояла на ногах, вытянувшись в полный рост.
— Арен-тара наша, — произнесла она. — Кровь Одарённого и энергия духа — уже около башни. Меч к порталу — у тебя. Всё готово к ритуалу. Осталась парочка нерешённых вопросов.
Ветер подошла ближе, встала перед Ринельгером и Сенетрой, словно на параде.
— Чародей Ринельгер, — сказала она чуть ли не торжественно. — За проявленную верность, за знания и талант, я предлагаю тебе стать моим адъютантом и принять службу в Мёртвом Легионе.
Энард развернул ткань, в чёрных ножнах с великолепной серебристой рукоятью он раскрыл длинный керамарийский меч, искусно восстановленный кузнецом легиона. Ринельгер замер, словно громом поражённый: ещё с первых лет обучения ему твердили, что стать адъютантом у магистра даже лучше, чем становиться самим магистром. Сколько лет он и Кассия строили планы подняться на вершину могущества, претворяя самые сложные ходы и рывки. После катастрофы на рубеже Веков, Ринельгер и мечтать об этом перестал. Империя для него казалась разрушена, его Родина расколота, а сам он — никто, живой мертвец, одинокий, брошенный на произвол судьбы.
— Я, моя госпожа…
— Я хочу, чтобы в момент моего триумфа у меня был
Он острожно потянулся к мечу, Энард сжал ножны, и, переливаясь в огне от жаровень, запело опасное лезвие. Ринельгер сжал клинок двумя руками, облизал сухие, незаживающие губы:
— Я буду с честью и верностью служить вам, магистр.
— Сенетра тиль Вамме, — продолжила Ветер, — за то, что предотвратила побег предателя Виласа и казнила его, я восстанавливаю тебя во всех титулах и званиях и призываю на службу в Мёртвый Легион.
Рунарийка, знавшая все правила церемоний внутри ригальтерийского войска, встала на колено, вытянула меч из ножен и, сложив на руки, протянула его Ветер:
— Да послужит мой клинок во славу Капитула, ригальтерийского народа и вашей, миледи.
— Я знаю, что ты служила в легионе Сальмонии, — произнесла магистр. — Слышала о трёх самых яростных: Аркведас, Нотреним и Церогмар. Из какого ты?
— Нотреним, миледи. Я была третьим центурионом.
— Теперь ты будешь вторым аквилифером, и вместе с Энардом, — сказала Ветер, — понесёшь штандарт и дракона Мёртвого Легиона — великая честь, и я знаю, для имперского центуриона нет большей славы.
— Достойная награда, миледи…
— Теперь, — Ветер удовлетворённо улыбнулась, видимо, до последнего опасаясь, что бывшие наёмники отряда откажутся от должностей, — когда со всеми почестями мы покончили, нас ожидает битва. Отдохните с дороги, хорошо поужинайте… и завтра обольётся кровью Рубиновое Войско и этот заносчивый ублюдок, Эриганн из Ласанны.
***
Стража ещё не успела убрать останки воинов, посмевших встать на пути гахтара. Амалия спокойно прошла мимо усатого капитана, совершенно не обратив на того никакого внимания, и остановилась у немного засыпанной снегом кровавой лужи. Энергия почти покинула её, дорожка, совсем незаметная, вела к месту, где стояла повозка, в которую местные мортусы бросили мертвецов.
— Здесь они сражались со зверем? — спросила остварка, когда капитан стражи и Сандрия приблизились к ней.
— Здесь, — коротко ответил Терамин. — Слава богам-прародителям, зверь ушёл из города. За стенами вы можете чувствовать себя в безопасности.
— Ненадолго, — отметила Сандрия. — Господин, вам следует подготовить город к осаде.
— Осаде? — фыркнул Терамин. — Думаете, Ветер проиграет сражение?
— Скорее всего, — произнесла Амалия. — Только не Рубиновому Войску… Гонцы… кхм… да, пожалуй, что гонцы, принесли страшную весть — сюда движется войско демона.
— Я извиняюсь, госпожа, — хмыкнул недоверчиво Терамин. — Вы вообще кто такая и почему я должен верить в эту чушь?
— Это леди…, - Амалия на неё хмуро посмотрела, и Сандрия пожевала губу, — эта леди давно служит моей семье.
— Мне, признаться, всё равно, — Терамин выдохнул в усы. — Пускай вы из семьи законных наместников Норзрины, я подчиняюсь приказам господина Анахета, а тот ничего мне ни про осаду, ни про демона не говорил.
— Тем хуже для города, — произнесла Амалия.