Печать бога
Шрифт:
– Бр-р, - невольно вырвалось у него.
Он чувствовал себя значительно лучше. Головная боль затихла, мысли перестали путаться и заняли положенные места, тошнота отступила. Старший послушник постарался радостно улыбнуться. Улыбка, по его мнению, получилась вполне правдоподобной. Здравствуй, новый день! Итак, какие дела назначены на сегодня? До визита к Мудрейшей, напрочь поломавшему ранее установленный сжатый график, масса времени. Сначала главное - церковь.
Мощёная брусчаткой дорога легла под ноги. Путь к храму хорошо известен, при необходимости Виктор пройдёт его с завязанными глазами. Нужно поторопиться, иначе опоздает на богослужение, чего старшие братья не одобрят. Братья? Ученики с послушниками не имеют права называть "братьями"
– Осторожно, уважаемый!
– послышалось рядом.
Виктор чуть не столкнулся с внезапно выросшим из тумана приземистым горбуном. Позади выплывала крытая повозка, запряжённая парой упитанных волов. На козлах сидел не то крошечный безбородый гном, не то карлик в сшитой из лоскутов разноцветной одежде, слишком пёстрой для обычного возницы.
Старший послушник, не задумываясь, извинился и хотел пройти мимо, однако, горбун преградил ему путь.
– Я понимаю, вы предаётесь молитве всюду и постоянно, но советую почаще смотреть под ноги, уважаемый, иначе рискуете свалиться в целое море неприятностей.
Голос горбуна был хриплым, но чрезвычайно сильным, под стать удивительному облику. Запахивающийся дорожным плащом неизвестный фигурой напоминал куб, углы коего скруглены, а спереди прилеплен конус капюшона, скрывающий голову.
– У вас ко мне какие-нибудь претензии?
– вскинулся Виктор, отвечая на дерзость незнакомца.
– Нет, что вы!
– деланно изумился горбун.
– Убереги меня Всеотец от претензий к монаху, тем паче ведуну! Да и какие претензии могут быть у старого калеки? Вы молоды, полны сил, а я едва способен передвигаться. Могу лишь посоветовать вам, светочу веры и знания, погружённому в размышления о горнем, хоть иногда обращать взор на сирых, убогих людей, прозябающих в мирском болоте.
– Чего же вы от меня хотите?
– Прошу, не откажите в помощи больному человеку, уделите толику вашего драгоценного времени.
Манера горбуна вить словесные кружева раздражала.
– Быстрее к делу, - поторопил старший послушник, желая скорее закончить досадный разговор.
– Благодарю за щедрость! Не подскажете ли, уважаемый, где я мог бы найти преподобного Вальдена ди Сави?
– Магистра ди Сави?
– уточнил Виктор, разглядывая подозрительных незнакомцев.
– О, нижайше прошу прощения! Разве дадите вы мне правдивый ответ, не зная моего имени?
– спохватился горбун и, чуть склонившись, отбросил капюшон.
– Зовите меня Аполли, уважаемый, Весельчак Аполли. Я торговец.
Виктор невольно вздрогнул, поражённый внешностью горбуна. С похожими типами встречаться ему не доводилось. Обширная плешь достигала покатого лба. Единственный глубоко посаженный глаз ядовито-зелёного цвета сильно косил, и нужно было немного поворачивать голову, чтобы увидеть им происходящее перед стариком. На месте второго глаза находилась уродливо заросшая глазница. Крупный крючковатый нос нависал над тяжёлым, выдающимся подбородком. Уголки рта незаметно оборачивались бороздами шрамов, тянущимися к большим, будто бы расплющенным ушам. Горбун ухмыльнулся, явно довольный произведённым эффектом; тускло блеснули крупные золотые зубы. Кровожадная ухмылка до ушей заставила
– Сейчас магистр наверняка посещает Собор Трёх богов, - выдавил старший послушник, пытаясь обойти живое препятствие.
– Удивительная слава ходит по всему королевству о преподобном Вальдене ди Сави!
– вдруг сказал горбун как бы между прочим.
– Мудрец, аскет, святой человек! Нет никого справедливее, умнее, честнее его! Поистине, отмеченный печатью Всевышнего! Слышал, его преподобие магистр увлекается редкими книгами. У меня есть несколько, хотел бы предложить их ценителю. Может, взглянете, уважаемый, годны ли они ко вниманию преподобного?
– Меня не интересуют ваши книги! Я спешу, позвольте пройти!
– возмущённым тоном потребовал Виктор.
– Прошу простить мою назойливость, уважаемый! Конечно, проходите. Только советую идти помедленнее, дабы не споткнуться.
Горбун посторонился. Послушник, довольный победой, сделал шаг, другой, третий... Он не понял, что случилось после. Мир перевернулся. Факт оставался фактом: он лежал, саднила ушибленная скула, а брусчатка оказалась куда твёрже, чем он мог представить.
– Ай-яй-яй, уважаемый!
– покачал головой горбун.
– Больно, наверно? Я ведь предупреждал не спешить, да когда молодые стариков слушали? Бегемот, помоги уважаемому встать, нехорошо такому важному человеку пылиться. Верно, Всеотец знак подал - нехорошо старым людям во благом деле отказывать.
Виктор нехотя принял помощь. Покрытая шрамами здоровенная ручища ухватила его за шиворот, словно щенка, и рывком поставила на ноги. "Ну и силища", - успел подумать старший послушник. Спина его упёрлась во что-то мягкое. Он развернулся и оторопел. Перед ним колыхнулся громадный живот очень упитанного лысого мужика, настоящего великана. Одеждой ему служили лиловые шаровары, перетянутые малиновым кушаком. Чудище держало жареную баранью ногу, от которой откусывало изрядные куски мяса. По трясущемуся тройному подбородку стекал жир, капая на полную грудь.
– Привет, малыш!
– исполин радостно показал редкие ряды пожелтевших зубов.
Виктор постарался пренебречь присутствием гиганта. Как ни в чём не бывало он отряхнул запачкавшуюся рясу, одновременно расправил складки, к сожалению своему обнаружив, что казавшаяся прочной ткань порвалась в некоторых нежелательных местах. Виктор представил глумливые морды недоброжелателей, когда он появится на пороге храма в неподобающем виде: избитый, грязный оборванец немногим лучше бездомного. А ведь там будет чуть ли не весь Лаврац, высшее духовенство, дворяне, и среди них та, ради которой он готов почти на всё, ослепительно прекрасная, недоступная ему, простому послушнику. Мысли о походе в собор пробудили дремавшую до поры злость.
– Может быть, передумаете относительно моего товара, уважаемый? Сами бы чего купили, книг много, и вам, и преподобному магистру хватит. Цены умеренные, я бы сказал низкие. Соглашайтесь!
Послушнику стало неприятно. Гримаса горбуна на мгновение показалась издевательским кривлянием. Да как смеет жалкий смертный, лишённый благодати Великого Знания, насмехаться над старшим послушником сильномогучего Ордена Мудрости?! Над, почитай, мудрецом, постигающим тайны Мироздания?! С другой стороны осторожность гаденько нашёптывала: а ведь незнакомец совсем не прост, раз смело глядит в глаза монаху-ведуну. Говорят, существует некая тайная организация бродячих колдунов-самоучек, предлагающая определённые услуги за скромное вознаграждение. В основном занимаются чёрной магией, вредительством частной собственности, то бишь падежом скота, выкидышами, проклятиями и тому подобным, а также устранением оного. В общем, сами делают, а потом сами исправляют за золото наивных крестьян. Ведут себя наверняка заносчиво, прямо как этот горбатый. Надо бы с ним поаккуратнее... Ярость бушевала недолго, затем естественная осмотрительность, развитая во время пятилетнего ученичества в Ордене, победила, и вместо гневных слов Виктор тихо сказал: