Печать безмолвия
Шрифт:
Сегодня я играл с упоением, вкладывая в чужую музыку звучание своей души. Одну и ту же мелодию с расставленными в нотах паузами можно сыграть неповторимо. Это как с чтением стихотворений вслух, у двух людей выйдет по-своему. Все зависит от того, что они разглядят в зарифмованных строчках и какую эмоциональную тональность возьмут за основу.
К своему удивлению, в этот раз я не переживал, что играю созданное не мной в обмен на деньги. Осознание, что это вклад в собственное будущее стирало условности. Черный глянцевый кашалот в центре
Выставка называлась «Легенды» и включала многие направления визуального творчества: живопись, фотографию, скульптуру, инсталляции и перформансы. Экспериментам современного искусства были посвящены экспозиции в отдельных залах. Тот, который оживлял я, представлял классические направления.
Суббота незаметно перетекла в воскресное утро. Я на удивление хорошо спал этой ночью и бодро наяривал на рояле известные джазовые мелодии.
Заметив яркую шляпку с вуалью, я перевел взгляд на фотографию, которая приковала внимание женщины. Лица контрабасиста на черно-белом снимке я издалека разглядеть не мог, но сложить детали в целую картину не составило труда. По всей видимости, миссис Брейкер нарядилась в новую шляпку, чтобы отдать дань памяти покойному супругу. Он поистине был легендой и вдохновлял меня. Хотя мне посчастливилось общаться с ним не так долго, как хотелось бы, и я узнал его близко уже после смерти благодаря приятельнице.
Его любимым джазовым композитором был Джелли Ролл Мортон. Когда я перешел к «Wolverine Blues», Миссис Брейкер вздрогнула и обернулась.
Встретившись со мной глазами, она одарила сияющей улыбкой и, пританцовывая в такт игривой мелодии, вернулась к портрету мужа. Он по-прежнему был рядом с ней. И даже ближе – он жил в ее сердце. И через меня передавал привет с того света. От этого мне и самому стало тепло на душе.
Выставка только-только открылась и посетителей в зале было немного. Видно, проснулись в выходной день пораньше самые заядлые почитатели легенд джаза.
Я улетел вслед за мелодией, а когда вернулся, увидел, что вместе с миссис Брейкер пританцовывает еще одна шляпка. Девушка в джинсовом комбинезоне, усеянном разноцветными брызгами краски, то и дело приподнималась на мыски, сверкая ярко-желтыми носками. Я принял ее за художницу, но спустя мгновение понял, как ошибся.
Когда в кульминации мелодии, девушка сделала оборот вокруг своей оси, я заметил летящие из-под широкополой шляпы вьющиеся пряди и озорной танцующий взгляд. Это была Она!
Я едва сдержался, чтобы не рвануть навстречу, но вовремя опомнился, лишь ухмыльнулся, представив пингвина, семенящего в несоразмерном смокинге.
Поставив точку в композиции, я встал из-за рояля и не торопясь, как это полагалось по этикету, направился к дамам.
Миссис Брейкер о чем-то увлеченно рассказывала спутнице.
– Доброго дня, барышни! – поприветствовал
Писательница мгновенно включилась в игру, присев в изящном реверансе.
– Здравствуйте, дорогой друг! – Миссис Брейкер протянула мне руку в кружевной перчатке. – Я не сразу узнала вас. Спасибо за весточку от мистера Брейкера.
Я пожал ее руку и перевел взгляд на писательницу.
– Это же вы были в Brandy’s piano bar на моем выступлении в День святого Валентина?
Незнакомка отрицательно помотала головой.
– Но как же? И в эту пятницу…
Она одобрительно закивала.
– Вы так быстро исчезли, что я не успел вас поблагодарить. Вы вдохновили меня!
Девушка улыбнулась, но ничего не сказала в ответ.
– О, мой мальчик, – включилась в разговор миссис Брейкер, – неужели родилась финальная композиция?
Я кивнул, не отрываясь от незнакомки.
– Простите, мне нужно возвращаться за инструмент. Если хотите, я сыграю для дорогих гостей что-то особенное…
– Я с удовольствием бы послушала вашу новую мелодию, – отозвалась миссис Брейкер.
– Для вас хоть звезду с неба. Надеюсь, меня не уволят за самодурство. – Я окинул взглядом зал, убедившись, что никого из распорядителей нет поблизости.
Леди последовали за мной к роялю.
– Как вас зовут? – поинтересовался я у незнакомки.
Вместо ответа, она положила тонкую кисть на мою руку, а затем указательным и безымянным пальцами поочередно дотронулась до двух клавиш. От прикосновения прохладной, чуть влажной кожи ладони, принадлежавшей будто ангелу, мое тело будто обдало океанским бризом. Ее лицо оказалось так близко, что у меня перехватило дыхание.
– Не понимаю…
Она повторила действие. И на меня снизошло озарение.
– Ноты ре и ми. Вас зовут Реми?
По взгляду писательницы я понял, что догадка оказалась верной.
– Пожалуйста, не исчезайте внезапно, как раньше. Дайте шанс, мне жизненно необходимо с вами поговорить.
Она приподняла одну бровь, но через пару секунд все же согласилась, едва уловимо опустив подбородок.
Я переключил все внимание на рояль и ощущение триумфа, которое вложил в последнюю композицию. А когда закончил, прочитал на лице миссис Брейкер гордость и восхищение.
– Изумительная вещь! Вы каждый раз превосходите себя! – Видно заметив мое беспокойство, она добавила: – Птичка ваша упорхнула, но оставила записку. – Миссис Брейкер протянула мне лимонный стикер, сложенный вдвое.
Я в нетерпении развернул послание:
Буду ждать в 9 вечера под Бруклинским мостом.
Внутри меня все заклокотало. Будто наваристый бульон достиг точки кипения, теперь можно было снять пенку – отсечь лишнее и оставить томиться на медленном огне до полной готовности.