Пазл
Шрифт:
Из множества всех удостоившихся чести быть здесь представленными, Земля несомненно была бы самой оригинальной. В этом у человека не было ни малейшего сомнения!
А может, всяк кулик ...? Баклан еще пристальней стал вглядываться в эти исторические бутики. Нет, Земля по праву была бы здесь одной из лучших. А как бы здесь представил её он сам? Вопрос конечно интересный, заставивший его на минуту даже замереть.
И почему же Земли здесь нет?
Кто же мог построить этот музей? Его возможности действительно должны быть без пределов, должны быть просто безграничными. Может это райский сад, райские кущи, маленький
Ему было жалко расы этого этажа, которых этажом выше уже не будет.
Очень жаль. Но здесь он был только зрителем, и не более. Лестница, входная арка.
– Посмотрим!
Здесь, на этом этаже, они покоряли космос, энергию атома, летали под солнечными парусами, строили огромные звездолеты и покоряли глубины морей своих и других планет. Они меняли климат и строили острова и новые континенты, спускались в глубины планет и звезд. Многие из них погибли от собственного оружия или ими же созданных биологических химер. Были и случаи восстания машин, долгих и жестоких войн. Машины везде проиграли. Почти все, из здесь представленных, обогнали его родную Землю.
А вот и она, Земля! Но, Баклан удивился, "бутик" Земли совсем крошечный.
Лишь короткая сноска - Цивилизация Земли пошла путем расы Гуч. Баклан не видел здесь расы Гуч! Странно!? Но зачем же его притаранили сюда?
Снова лестница, арка, расписанная на этот раз с эстетической, просто гениальной скромностью. Зал. Такой же, как и другие. Грозный представленными здесь существами. Баклан сильно расстроился из-за Земли и очень хотел увидеть, чем же это все закончится.
Полностью покрытая льдом планета. Жуткие холодные ветры. На небольшой высоте над ледяной поверхностью кольцо, по экватору опоясывающее планету. В пару километров толщиной. Кольцо заполнено водой. Несколько защитных экранов сверху.
– Белые, ростом с человека кальмары с выпученными глазами и одетыми в подобие лошадиной сбруи ленты и металлические полосы. Если эти поднялись над всеми теми, кто ниже, то люди, как же люди Земли могли бы подняться! Как же так!?
Ему стали совсем не интересны моллюски, и он пошел дальше. Были на этом этаже и пережившие свой век виды. Почти у всех закончивших свое биологическое развитие и перешедших в разные другие фазы или на следующую ступень эволюции, были короткие сноски со стрелочкой и значком, похожим на русское "ха" или икс. Скорее всего, знак говорил - "Все!", именно так Баклан и понимал. Иногда их истории заканчивались бесславно и совсем некрасиво, на загаженных и убитых ими же планетах.
Здесь было много рас, которые в зависимости от обстоятельств или общественного мнения многократно переходили в фазу существ с электронным сознанием, через тысячу лет - снова в биологическую форму. Были и те, кто при освоении колоний не приспосабливал среду под себя, а наоборот, генетически меняя организм под окружающую среду - из земноводного в птицу, из гуманоида в дельфина. Им хотелось так, кто же мог помешать?
– Вот раса, сильно напоминающая людей, но вместо кожи зеленые, похожие на яшму пластинки. Из этих пластинок набор лица, рук, шеи. У всех узор разный, видимо набор кожи у них отличается как отпечатки пальцев у людей. Яркие, розовые губы. Серо-голубые, яркие, с искоркой глаза. Внешний,
– Вот, к планете подлетают большие корабли, зависнув над безбрежным океаном, сбрасывают в воду семиметровые, мерцающие серые сферы. Эмбрионы-зародыши подводных планетарных станций. Двенадцать больших планетарных баз.
Кто-то решил, что двенадцати хватит. Туда бы его!
Через сорок дней огромными, полукилометровыми кубами станции присасываются к скальному дну и круглым, подводным атоллам планеты. Чтобы не менять планету под себя, люди решили сами измениться под бесконечное и прекрасное море.
– Что-то среднее между китом и тюленем, метра в три длиной, серо-синего цвета, с маленькими, упрятанными под передними плавниками ручками. И все шло хорошо. Первые несколько месяцев. Дельфины-тюлени-люди все дальше и дальше уплывали от станций-баз, с большим трудом и нежеланием возвращаясь домой для питания и общения. Потом кому-то, слишком увлеченному изучением блистающего мира, возвращаться для получения нужных калорий в виде абсолютно неаппетитной питательной пасты не захотелось, и он поймал рыбу. Потом еще одну. И еще.
Через пару лет на огромных подводных базах-кубах не было никого. Они изучали прекрасную, доставшуюся им даром планету. И до тех, оставшихся за сотни световых лет от них зеленых людей, им не было никакого дела. Потом, следующие поколения разучились писать, потом говорить. Потом, встречаясь друг с другом в бескрайнем океане, могли повздорить из-за рыбы, могли даже подраться! На той планете больше не было городов. Никогда.
Баклану было жаль этих, канувших в океан, зеленых людей-дельфинов.
– Дальше то что?
Были и мыслящие океаны, была и отдельная странная раса, невидимая плазменная сущность, на бутике которой была надпись: "Медведи".
– Во, щас помру!
– Медведи! А где барсучки и зайчики? Вместо медведей на большом экране лишь пара звезд, с извивающимися вокруг большей из них, плазменными шнурами.
– А где же медведики?
Было много красивых цивилизаций, покоривших пространство и достигших невиданных высот, но, познавая сущее, открывших те двери, которые открывать бы не стоило.
И где они?
А вот просто планета.
– Гелла. Красивая морями, горами и лесами. Городов мало, и они маленькие и аккуратные. Уютно и независимо стоящие в рощах и садах одинокие, небольшие и красивые дома. Отличные дороги. Мосты. Все в идеальном порядке. Просто пасторальный вид - Ватто и не снилось. Но, на орбите над планетой сотни, тысячи станций, планеты системы освоены до какого-то немыслимого уровня. Тысячи межзвездных станций, сотни огромных транспортных и исследовательских кораблей. Наука и искусство, поднятые до недостижимого абсолюта. Скульптуры, картины, музыка, спорт. Исследование космоса и чужих рас. Жившие здесь существа ушли, сохранив для кого-то свою планету. Или, их ушли?