Пазл
Шрифт:
Так, по крайней мере тогда, показалось человеку. Зря. Человек лишь предполагает.
Нин и в этот раз здорово сражался. Никто из тех, кто на сей раз участвовал в битве с хашами, да и сами супермуравьи, не предполагали, с Чем им довелось сражаться.
– Посчитали бы за честь. Шесть часов помогал Нин драчунам биться с хашами.
Когда же от большого флота дисколетов остались лишь догорающие остовы, Нин взял курс на Магеллановы облака. На шести девятках скорости света в реальном пространстве.
Выпав из настоящего и будущего на двенадцать тысячелетий.
Сущее
На фоне рева набравшего полную силу урагана и гула с натугой, из последних сил выгребающих против ветра электродвигателей самолета, выстрел прозвучал тихо и неэффектно. Фунт, напрягши жилы и упершись ногами в переборку, перевалил летчика через комингс и слегка подтолкнул. Труп скрылся в дожде и ревущем ветре.
До воды было метров четыреста. Но, сбросив центнер массы, самолетик и не думал вспорхнуть ввысь. Они, так же как и прежде, падали. Вся поверхность океана под ними была укрыта белой пеной. Ветер срывал бесчисленные куски пены с гребней волн, и эти куски, как большие хлопья снега летели над волнами, усугубляя и без того жуткий пейзаж.
Жестокий шторм, переходящий в ураган.
– Синоптики, мать твою! Поверил прогнозу на свою голову!
– Козлы, суки и козлы, мать их! По-русски звучало круче, Фунт по-русски и ругался. Кому на высоте в стреляющем молниями небе нужны матки боски и пся кревы?
Разминуться в тесной кабине самолетика между маленьким грузовым отсеком и креслом пилота у бандитов вряд ли получилось бы, но Фунт все равно кивнул на штурвал - иди Баклан, рули!
– Черт, раньше не подумали!
– Не разминемся, давай сам.
– Да не умею я, мать твою! Фунт, в натуре, никогда не управлял самолетом, даже таким - с ворону-мутанта величиной.
– Давай, давай, я сзади помогу, у меня руки длинные.
Если бы Фунт тут же не уселся и не схватился двумя руками за штурвал, их лайнер перевернуло и закружило бы падающим листом. Деваться некуда, он уселся и попытался выровнять самолет, расходующий последнюю энергию аккумуляторов. Электродвигатели натужно выли, иногда, при особо сильных порывах ветра взвизгивали и жалобно скулили. Метр за метром они приближались к посадочной полосе. Баклану даже показалось - он видит посадочные огни. Море внизу было почти полностью покрыто пеной, но все равно было свинцово-серого цвета, низкие тучи и ревущая атмосфера прижимали самолет к воде. Из мрака туч в бушующий океан непрерывно били молнии, и людям даже казалось, что океан и небо стали одним целым, заключив коварный союз против них. Баклан с удивлением рассматривал, как грозовые, черно-ультрамариновые тучи гоняли между собой десяток молний, усиливая их между каждым из пасов, вонзая каждую, набравшую силы, в океан. Было довольно страшно, но Баклан не боялся, - хуже быть уже просто не могло. Как до сих пор ни одна из молний не попала в них, Баклан не мог понять.
– Вот, наконец-то! Несколько молний изловчившись, охватили самолетик большим кольцом, по крыльям и фюзеляжу бродили яркие голубые разряды, не исчезая и не падая вниз к воде. Их становилось больше и больше, самолетик уже весь светился, будто сам был сплетен из сплошных электрических разрядов. У Фунта, сидящего за штурвалом, на макушке и спине тоже были синенькие огоньки, видел
На этот раз грохнуло так, что бандиты даже подпрыгнули, хотя кабина их летательного аппарата было такой тесной, что даже чихать не следовало - самолетик мог или упасть, или развалиться на кусочки.
Еще молния, еще ужасный грохот! Они падали! "Сессна" всего пару раз кувыркнулась.
Аэроплан как то неожиданно мягко приземлился, и застыл неподвижно, несмотря на то, что под ними должен был быть океан! При падении Фунта и Баклана отбросило в корму крошечного салона. За бортом странный серо-фиолетовый свет. Было абсолютно, нереально тихо! Тишина звенела огромной цикадой. Самолетик, как на взлетной полосе, железобетонно замер.
Они были живы! А где - совсем неважно, пачки денег сквозь подкладку одежды жгли кожу, документы были в порядке, у каждого было по две "Беретты" и по запасному магазину к каждой, здоровьем и умом бог не обидел, - чего боятся?
Баклан дико хотел курить. Пощупал карманы, достал сигареты и зажигалку, закурил, затянулся, выдохнув вместе с дымом скопившееся напряжение - фу, спаслись, выжили!
Нерезкий, и спокойно-отрешенный голос, где-то рядом, за бортом.
– Курить вредно.
Вряд ли потом кто-то из них смог бы объяснить, почему они так испугались. Баклан почувствовал, как у него дрожит что-то внутри, отдаваясь крупной дрожью в коленках, а бедный Фунт слишком явно ощутил текущую по ногам предательскую горячую струйку. Это было так же неестественно, как и все происходящее. У него просто не было слов ...! Хотя и знал, что эта струйка лишь ощущение, далекое от реальности. С досады и удивления Фунт, ярый бандит, чуть не прослезился. Попытался отвернуться от Баклана, но куда же тут отвернешься? Тот и сам, опустив голову, посмотрел на свои брюки - слава богу, сухие. Хотя пока не посмотрел, гарантировать сухость штанов не мог, до того испугался!
Баклан смотрел на Фунта с сочувствием и пониманием. Было видно - им хотелось придвинуться ближе друг к другу, но из-за предрассудков желание осталось только порывом. Но было желание, было! Как-то ясно и отчетливо люди поняли, что страх был привнесенным со стороны или внушенным.
Снаружи кто-то тихонько крякнул, послышалось сопение невидимого и неизвестного тела, передвигающегося вдоль фюзеляжа самолета, серый песок под ногами крадущегося громко, как снег, скрипел. Непонятная серость продвинулась мимо иллюминатора и двинулась дальше к двери.
Существо громко сопело в десяти сантиметрах от людей, за бортом самолета. Шершавый бок неизвестного ужаса прошуршал по фюзеляжу рядом с головой Фунта. Фунт бросился к немного приоткрывшейся двери, надеясь закрыть ее. Оказавшись у двери, Фунт невольно взглянул в щель и, не успев испугаться, упал к переборке и обмяк. Баклан достал "Беретты", взвел курки, развернулся к двери и прицелился. Приготовился к наихудшему, его колотила крупная дрожь. Когда дверь начала открываться и там показалось что-то серое, сильно смахивающее на висящее слоновье ухо из сильно потертого и потрепанного пергамента, Баклан начал стрелять.