Пазл

Маркоша

Про те звездолеты, что зависли три месяца назад над его городом, много писали.

Их успели и сфотографировать, и запечатлеть на все возможные носители. На что только можно было. И вертолеты подняли. И истребители. Но все очень быстро закончилось.

Он не знал, во что вмешался, только ощущал что-то слишком большое, для того чтобы понять. Потому и молчал и не ломал голову.
– Кто поверит?

А люди узнали - они во Вселенной не одни.
– Какие же еще нужны доказательства?

Саня видел сотни планет. Разных. Красивых и блистающих. И не очень. Ярких и радостных, и сереньких, и жутких. Пылающих и ледяных. Замороженных до абсолютного нуля и одиноких, летящих в полном одиночестве где-то в межгалактическом холоде.

И до всех этих планет было дело людям - красивой расе, изменившей их до предела возможного, до полного совершенства.

В любом обществе всегда будет работа, которую нужно делать руками. Человеческими руками. В рабовладельческих цивилизациях и в гуманных древних атлантидах черную работу делали рабы. Свободные граждане не касались стирки и уборки, зачистки выгребных ям, да и мало ли дел, которые никакие машины не сделают?

Никакие?
– Почти копии. Клоны. С идеальными фигурами. Но, чтобы различать слуг и людей, серым сделали большие, похожие на слоновьи уши, чуть изменив форму головы. Несколько веков их совершенствовали, доведя до идеала. Серого ушастого идеала.

Снова сон. Или не сон?
– Мрачная, пугающая застывшей машинной огромностью реальность.

Гроздь из нескольких сотен километровых шаров, омываемых языками красной плазмы рядом с угасшей коричневой звездой. Далеко-далеко от обжитых пространств.

У самого края. Рядом с шарами сотни машин. Лелеют и холят. Суетятся. Стараются.

Внутри каждого шара кристалл-эмбрион, маленький зародыш корабля.

Эти корабли не машины. Их вырастят, воспитают и обучат. Как себе подобных.

Как детей. Как людей.

В каждом из них Личность. Интеллект. Сознание. Я.

И циклопическая, не поддающаяся пониманию разума мощь.

Их создали для мести. Для мести за людей. За всех, убитых серыми людей.

Это ровно половина того, что успели сделать люди, когда ушастые убили цветущие миры. И их. Всех.

Саше даже казалось, что он слышит печальные звуки огромного и одинокого органа в межгалактическом пространстве. Материализовавшуюся в тоске и отчаянии нот печаль.

Само пространство излучало вечную, циклопическим камертоном гремящую в необъятных пространствах скорбь.

Корабли выросли. И готовы отомстить. Но они, как и их создатели, были слишком благородны. За что и поплатились.

Саня видел, как их обманули. Всех. Почти всех ...

Он часто говорил, что придет. Саня ждал. Пока же смотрел сны. Такие реальные, что даже его собственная жизнь по сравнению с ними казалась вялым и бледным сном.

Почти полтора года. А потом ...

На этот раз не во сне. Он с друзьями был за городом. Оступившись, упал с невысокого обрыва. Метров с двух. На очень короткий миг почувствовал невесомость падения.

И тут его так мощно подхватило! И понесло куда-то вверх.

– Как в бане - насыщенный и липкий пар. Он ничего не видит вокруг. Резкое "Стоп".

И большая светлая, серо-голубая рубка звездолета. Он видел ее раньше, это была она.

Саша был на корабле. Громадном звездолете. Безо всяких сомнений и надежды на что-то другое, более реальное и доброжелательное.

Корабль говорил с ним. Он рассказал ему свою историю, историю своей долгой и печальной жизни. Он откровенно сказал Сане, что ему нужно, и что это нужное ему есть именно в нем - в Саше. Саня согласился помочь. Помочь Нину восстановить себя, и отомстить. Отомстить за тех, погибших задолго до того, как началась история людей Земли. И за корабли.

Но, о том, что было в нем, Саша молчал.

Они летали по безмерным холодным пространствам. Сливаясь в одно я, в одну личность. Саня видел "глазами" корабля, корабль видел глазами человека. Они делились своими ощущениями. Было интересно. Вместе читали. Смотрели земные фильмы. Иногда Саня возвращался домой. Ненадолго.
– Вдруг выпишут из его "однушки"? Корабль делился с ним своей силой и могуществом. И становился

все сильней и сильней. С каждой минутой, с каждым часом, с каждым днем. Саня не отставал от него. Конечно, у него не выросли гигантские гипертрофированные мышцы-бугры, и он не мог разбивать руками бетонные блоки. Его голова не распухла от ума, и его не мучил вопрос - куда же девать умище? Он не извлекал корни из запредельных чисел. Хотя, если попробовать и разбить, и извлечь? Саня чувствовал, как в него вливается вся мощь корабля. Порой ему казалось, что он действительно и реально может свернуть горы.
– А стоит ли?

А дома, меж тем, стало совсем плохо.

Россию прессуют демократы с запада, с востока наседают быстро подросшие кули.

На юге талибаны с басмачами и богатыми саудидами. Дешевая нефть. Дорогой бензин. Постоянная инфляция. Предательство бывших союзников. Старые корабли, старые самолеты, старые танки. Недоученные врачи и поддельные лекарства. Не те правители.

Стране совсем тяжко. И людям, всем простым людям. Заграница не помогла, как когда-то надеялись. То, что накопили в первые годы нового века, проели и вывезли.

Безнадега, как в начале девяностых, повисла над Россией. С Родиной снова говорили свысока и с пренебрежением. Держава терпела, казалось, другого выхода просто нет. Было несколько провокаций с траулерами на севере и Дальнем востоке. Были провокации со старыми русскими эсминцами у родных берегов.

Залетали в наше небо будто бы заблудившиеся, набитые под жвак электроникой самолеты-разведчики. Били русских туристов в европах и азиях.
– Тяжко!

Они залетели в этот раз очень далеко, отсюда даже родное Солнце не видно. Саня был в сознании корабля и услышал чьи-то разговоры в радиодиапазоне. Минут через семь-восемь корабль расшифровал сигналы. Большой, километра в полтора, если точнее - тысяча пятьсот тридцать два метра, корабль, под завязку набитый беженцами, завис над планетой на высокой орбите. В паре километров три корабля поменьше, но они не гражданские транспорты, а боевые дисколеты, - чужие. Рядом исковерканная и обгорелая груда металла, всего час назад бывшая охраной транспортного корабля. Реактор транспортника не в корпусе, а вне, вынесен далеко за корму на длинных балках-кронштейнах, он разбит и тускло светится, излучая колоссальные дозы радиации. Броневая плита прикрывает корпус корабля от излучения, но внутри корабля на десятке палуб творится страшное. Больше ста тысяч пассажиров из-за неработающих машин уже начинают задыхаться. Чужие рейдеры ждут. Скоро они попируют. Саня видел уже многих инопланетян, но те, что были в рейдерах, ему совсем не понравились. В транспортнике были похожие на людей существа, метрового роста, со светло-коричневой кожей, с большими и яркими глазами. Женщины, дети - транспортник эвакуировал колонию с вот этой зеленоватой планеты внизу, покрытой перышками редких облаков, с ярко отражающимся в океане местным светилом. Часть населения колонии осталась на планете, вот с ними и общался транспортный корабль в радиодиапазоне. На корабле были семьи и родные тех, кто остался внизу. На частоте гиперсвязи тоже шел обмен. Саня видел, с кем общался корабль в звездном далеке.
– Это тоже была не материнская планета, а колония, но хорошо укрепленная - туда и должны были увезти беженцев. Нин, совершенно легко, без труда вошел в электронику транспортника, и Саня сейчас видел ходовую рубку корабля.

Их было в рубке двенадцать, этих маленьких коричневых человечков. В глазах каждого Саня видел отчаяние. Нет, страха не было. Мужества им хватало. Они были в отчаянии из-за того, что не могли ничем помочь своим пассажирам. Совсем, абсолютно ничем, они даже не могли взорвать свой корабль, чтобы прекратить мучения доверивших им свои жизни колонистов.
– Они собирались открыть люки и лацпорты, чтобы все погибли быстро.

Саня набил текст, который Нин тут же перевел на язык коричневых, и видел написаное им на одном из экранов в рубке транспортника. Один из офицеров окликнул капитана, все внимательно читали, не веря глазам.