Пай-девочка

Королева Мария Михайловна

Красное платье на бретельках.

Обтягивающие светлые джинсы с яркой вышивкой во всю штанину.

Полупрозрачная блуза цвета хаки.

Легкомысленная розовая майка, оставляющая пупок голым.

Юбка из искусственного меха, окрашенная «под леопарда».

Идиотского вида ночная рубашка с рюшами — правда, потом выяснилось, что это бальное платье, причем очень дорогое.

— Издеваешься? Ты хочешь, чтобы я вес это надела?! Да ни за что! Это одежда для проститутки.

— Это одежда для сексапильной, уверенной в себе женщины, — поправила меня Юка.

Как

ни странно, отчасти она оказалась права.

Глава 3

Они были знакомы почти восемь лет и считали друг друга самыми близкими друзьями.

Они были знакомы почти восемь лет и ничего друг о друге не знали.

Том знал, что Джастина зовут Джастином, а Джастин знал, что Тома зовут Томом.

Джастин знал, что Том предпочитает парашюты с маленькой площадью купола, суперскоростные современные парашюты.

Том знал, что Джастин коллекционирует прыжковые комбинезоны.

Пожалуй, и все.

Должно быть, у кого-нибудь из них была семья.

Должно быть, у кого-нибудь из них была интересная работа.

И совершенно точно, у обоих в большом количестве имелись свободные деньги. Ведь парашютный спорт — удовольствие не из дешевых.

Все восемь лет каждые выходные они встречались на аэродроме. За оградой, на которой была прибита внушительных размеров табличка: «Дропзона. Посторонним вход воспрещен», оставалась вся будничная жизнь: сделки, совещания, акции, семейные скандалы, быстрый секс со случайными любовницами, рестораны, клубы, друзья.

По другую сторону ограды существовал только маленький самолет и небо. Голубое, серое, укутанное вуалью мягких мокрых облаков, низкое, розовое, холодное, теплое — не важно. Небо было гостеприимным всегда.

Когда-то, почти восемь лет назад они вместе совершили свой первый прыжок — на самораскрывающемся круглом парашюте, с высоты восемьсот метров.

Почти одновременно выпрыгнули из самолета. Почти одновременно приземлились. И оба пропали — необратимо и навсегда.

Через год у обоих было уже по сто с лишним прыжков.

Через полтора года им разрешили прыгать на спортивном парашюте — так называемом «крыле». В то время они оба бредили групповой акробатикой в свободном падении. Даже создали собственную «двойку» и одно время вполне успешно выступали на соревнованиях, даже международных.

Через несколько лет оба к групповой акробатике охладели. И открыли для себя совершенно новые перспективы свободного падения. Оказывается, в воздухе можно встать на голову и нестись к земле со скоростью почти триста пятьдесят километров в час.

Но в один прекрасный день им надоело и это.

Тогда Том и Джастин увлеклись бейс-джампингом, полулегальной разновидностью парашютного спорта. Бейс — это американская аббревиатура, которая расшифровывается так: здания, антенны, мосты, скалы. Именно с этих высот и кидались вниз головою Джастин и Том. Они ездили в Париж и прыгнули

с Эйфелевой башни. Они ездили в Нью-Йорк и прыгнули с Эмпайр стейтс билдинг. Они ездили в Москву и пытались прыгнуть с Останкинской телебашни, но в самый последний момент были задержаны бдительной московской милицией и депортированы на родину.

И сейчас, спустя семь с лишним лет, они по-прежнему каждые выходные встречались на аэродроме. Прыгали — но мало, всего два-три раза за уикенд. Если честно, и Джастину, и Тому было непоправимо скучно. Все высоты покорены, все крепости капитулировали. Остальные парашютисты смотрели на них снизу вверх.

У них было одиннадцать тысяч прыжков на двоих.

Сейчас уже и не вспомнить, кто из них придумал эту игру. Кажется, это случилось осенью, в один из «непрыжковых» промозглых дней. Когда идет дождь, на аэродроме становится невыносимо скучно.

Тогда Том и сказал:

— Слушай, Джастин, мне здесь рассказали одну потрясающую вещь. Где-то в России есть сумасшедшие парашютисты. Они выпрыгивают из самолета без парашютов.

— Но тогда их нельзя назвать парашютистами, — возразил меланхоличный Джастин.

— Нет, ты не понял. У одного из них есть парашют. Огромный, тандемный. Ну, который выдержит двоих. Понимаешь?

— Нет. Они что, прыгают по очереди на тандемном парашюте?

— Дурак! — разозлился Том. — Они выпрыгивают из самолета вместе. На одном из них — тандемный парашют. На другом — ничего. А уже в свободном падении они пристегиваются друг к другу.

— И что? — спросил на всякий случай Джастин, хотя он уже и так прекрасно понял, что именно имел в виду Том.

— Не хочешь попробовать? — осторожно предложил Том. — Парашют будет на тебе.

Джастин заколебался.

— Да брось! — уговаривал Том. — Знаешь, как это важно для меня? Понимаешь, с одной стороны, я не представляю своей жизни без аэродрома! А с другой — мне здесь так скучно! В последнее время и прыгать не хочется.

Джастин промолчал. Что там говорить, он прекрасно понимал Тома. Должно быть, он не раз пожалел о скоропалительном решении. Впоследствии — когда у него мелко-мелко тряслись руки. И сердце глухо трепыхалось в висках, словно пойманный голубь.

Но тогда он не стал особенно раздумывать, а просто коротко кивнул головой.

Уже через несколько часов они сделали первый прыжок.

— У меня колени дрожат, — признался в самолете Том, — и какая-то сладкая тяжесть в паху. Знаешь, так всегда было в университете, перед экзаменами.

Джастин молча смотрел на Тома. Оказывается, Том учился в университете, а он об этом и не знал. Странно.

А ещё было странным видеть Тома без парашюта за спиной.

Джастин взглянул на высотомер (пять тысяч метров), а потом опять на Тома (неестественно бледное, как у утопленника, лицо). И с облегчением подумал, что Том, наверное, спасует, испугается в самый последний момент. В первый и последний раз Джастину вдруг показалось, что они собираются сделать какую-то дикость. Что цена за эту порцию адреналина слишком высока, а риск неоправдан.