Паутина
Шрифт:
Во-первых, «Армада» была самым большим поставщиком наемников для нужд корпораций, принадлежащих Четвертому рейху. Корпораций, которыми руководил не только Эйзентрегер, но и другие люди. Все, они, безусловно, служили Четвертому рейху и его интересам. Своим посланием советник ясно дал понять, что различает интересы Четвертого рейха и Лотара Эйзентрегера.
Во-вторых, проект с хакерами, который он затеял, был куда менее важным, чем интересы Четвертого рейха. А интересы требовали сосредоточить все ресурсы в другом месте.
Хакеры испугались, узнав,
Хакеров найдут. Не «Армада», так другие. Убийц у рейха достаточно, и возмездие рано или поздно настигнет всех предателей.
А с «Армадой» сейчас не время ссориться. Тем более что нет никаких доказательств того, что наемники решили выполнить заказ с разрешения своего руководства.
– У меня все в порядке. Знаете, господин Мао… я передумал и, пожалуй, составлю вам компанию.
Хозяин кабинета в этот момент стоял у барного столика и наливал в бокал виски стоимостью почти в три тысячи долларов за бутылку. Когда гость указал на столик, он несколько суетливо схватил второй бокал, и это не осталось незамеченным для Эйзентрегера.
Мао нервничает. Это не в первый раз. Можно сказать, это постоянное состояние китайца во время редких встреч его и Эйзентрегера. Человек, чье состояние оценивается в несколько миллиардов, известный своими связями с китайскими триадами, чьи интересы защищала каждая третья банда в Гонконге и Сингапуре, волнуется из-за внезапного визита своего партнера, словно нашкодивший ученик.
Господин Мао был для Лотара Эйзентрегера тем же, кем до недавнего времени Север. Один решал вопросы по России и бывшим республикам СССР, второй – в Восточной и Юго-Восточной Азии. И в отличие от своего русского коллеги, господин Мао не только сотрудничал с Эйзентрегером гораздо дольше, но и ни разу не давал повода усомниться в своей надежности. Он был чист как стеклышко, верен своим обязательствам и все же всякий раз при появлении Эйзентрегера волновался, хотя и старался этого не показывать.
Еще одно отличие господина Мао от убитого наемниками русского агента-предателя состояло в легальности. Китаец был полностью, стопроцентно легальным миллиардером, сколотившим свое состояние на недвижимости и не только. Впрочем, в Сингапуре, где в прошлом веке коррупцию почти полностью искоренили, по-другому и быть не могло. Поэтому господин Мао со своими легальными миллиардами был куда полезнее, чем жадный и глупый русский, разменявший свою жизнь на эфемерные бонусы от «Синдиката Д».
Виски у него всегда превосходный. Эйзентрегер сделал глоток, прищурился, чуть поднял бокал, показывая, что пьет за хозяина кабинета. Господин Мао ответил тем же, направляясь к своему месту за столом.
Пора было переходить к делу.
– Что насчет Фархада? – спросил
В апреле этого года в поле зрения Эйзентрегера попало упоминание о некоей террористической организации под названием Братство Небесного Огня. Об этой группировке не было ничего известно, во всяком случае в тех источниках, откуда черпал информацию Эйзентрегер, и все же удалось найти одного человека, связанного с этой организацией. Его звали Фархад, и в апреле ему, а точнее, его клону, спешно выращенному в лабораториях Четвертого рейха, пришлось погибнуть в автокатастрофе.
Фархада по просьбе Эйзентрегера захватили доверенные люди Мао. Его очень долго допрашивали, не только прокачивая сыворотками правды, но и применяя некоторые средневековые методы воздействия. Фархад заговорил. Рассказал он немного, но достаточно для того, чтобы Эйзентрегер сразу же обозначил для своего азиатского партнера приоритеты – найти, проверить, доложить.
– Да, мы сейчас проверяем все его показания, но, несомненно, Братство Небесного Огня действительно существует, – ответил Мао, усаживаясь в свое кресло.
Он наконец успокоился и расслабился, поняв, что визит Эйзентрегера не внесет смуты в его планы.
– Похоже, это что-то вроде Черного интернационала. Свободные художники террора, только действуют с б?льшим размахом, чем их предшественники.
– Кажется, вы упоминали, что Братство причастно к девять один один? – напомнил Эйзентрегер.
– Да, и не только к девять один один. По словам Фархада, тогда, в Нью-Йорке две тысячи первого, Братство выполняло заказ некоей группы американских нефтепромышленников из Техаса. К мажордому Братство никакого отношения не имеет.
Мажордомом еще на позапрошлой их встрече Эйзентрегер назвал Бен Ладена. Так и сказал с презрением: «Мажордом «Аль-Каиды», не решающий никаких вопросов». Господин Мао запомнил эту фразу, что, несомненно, польстило Эйзентрегеру.
– Надо найти контакты с этим Братством, – сказал Эйзентрегер, делая еще глоток виски и чувствуя, как его вкус действует успокаивающе. – Как можно быстрее.
– У нас есть кое-какие ниточки, с помощью которых мы распутываем клубок Братства, – витиевато произнес Мао. – Сегодня вечером я получу досье на человека, который является представителем этой организации. Фактически это единственный контакт Братства.
– Кто он? – спросил Эйзентрегер. – Из ЦРУ?
– О нет, он также находится на нелегальном положении, – сказал Мао. – Пока все, что мне известно, – он мой соотечественник, и его зовут Чен.
– Чем быстрее вы найдете этого своего соотечественника, тем лучше. Когда это случится – я хотел бы лично с ним встретиться.
– Конечно, господин Эйзентрегер. – Поколебавшись, Мао спросил: – Могу я задать вам вопрос? Почему Братство вызывает у вас такой интерес?
– Если хотя бы половина из того, что я о них слышал, правда, то они профессионалы самого высшего уровня. Такие люди всегда нужны Четвертому рейху, – ответил Эйзентрегер.