Паутина
Шрифт:
Когда ссыпала, Алина заметила, что на руке у нее болтается на серебряном браслете какая-то серебряная фигурка, сильно похожая на паука. Но спросить про фигурку Алина не успела. Инна посмотрела на часы, потом по сторонам.
– Все, мне пора на электричку, – сказала она, надевая колпак на объектив фотоаппарата. – Будь осторожна и не бойся пауков, уж они тебе точно ничего плохого не сделают. А гадать если не хочешь, то и не гадай. Ты вообще еще маленькая для женихов, вот через четыре года в самый раз будет.
Мгновение – и новая знакомая Алины исчезла в густой высокой траве. Секунду Алина стояла
Больше всего ей не понравилось, что ее маленькой назвали. Уж кому-кому, но не этой новой знакомой решать, маленькая Алина или уже взрослая.
Набрав полный туесок (и наевшись смородины до отвала), Алина отнесла его родителям, за что удостоилась заслуженной похвалы. Они тоже любили смородину и за ужином съели собранное дочерью все без остатка.
А после ужина родители необычно рано легли спать. Папа сказал, что устал за целый день, работая на участке, хотя ничего такого не делал, а мама сослалась на магнитные бури. Услышав про магнитные бури, Алина попыталась допросить родителей, может ли это как-то быть связано с днем гаданий, но получила лишь пожелание спокойной ночи и распоряжение не сидеть допоздна.
Алина, пока не стемнело, смотрела мультики по видеомагнитофону, а как стемнело, выключила все и собралась было идти спать, но затем, подумав, пошла на веранду. Из стола, из ящика, где лежит всякая всячина, достала свечу, прихватила с собой коробок спичек. Не то чтобы она поверила в рассказ Инны-фотографа, взяла просто на всякий случай.
Конечно же, она не смогла уснуть. Ворочалась под одеялом, беспрестанно глядя на свои детские, но вполне работающие часы, а когда время приблизилось к полуночи, отбросила одеяло в сторону и подошла к окну.
Луны не было. Конечно же, как она могла забыть – луны никогда не видно из ее комнаты. Для этого надо быть либо в комнате родителей, либо… либо на кухне-веранде.
Осторожно, стараясь не шуметь, Алина вышла из своей комнаты и направилась к лестнице. Проходя мимо спальни родителей, удивилась тишине – обычно, когда папа спал, храп стоял такой, что ого-го, а сегодня ни звука. Наверное, это из-за полнолуния и особенной ночи – девичьего гадания, решила Алина, спускаясь вниз.
Вышла на веранду и сразу же глянула на часы. Без двух минут двенадцать.
Можно было обойти веранду и подойти к другому окну, которое возле печки, но Алина побоялась, что, пока будет пробираться на ощупь сквозь препятствия в виде стола, стульев и всяких тумбочек-табуреточек, опоздает. Да и страшновато было немного в этой темноте.
Осталась здесь, в прихожей. Отодвинула занавески и посмотрела в окно, где по небу плыл идеально круглый серебристый диск луны.
В самом углу окна паучок сплел паутину и замер в ее центре, словно брошка на вязаном свитере. Паук был настолько маленький, что совершенно не вызвал паники или страха. Напротив, даже как-то подбодрил своим крохотно-грозным видом.
Достала свечу, спички. Принюхалась – а ведь действительно, был какой-то странный запах.
Баобаб. Блин, откуда тут баобаб, подумала она, потом посмотрела на часы, снова на луну – а затем чиркнула спичкой.
Она так и не успела рассмотреть имя своего жениха. Вспышка,
Позже пожарные установят, что стены дома слишком подозрительно быстро загорелись, словно были пропитаны какой-то горючей смесью, – но Алина этого никогда не узнает. Не узнает она и имя своего спасителя, кого-то из соседей, мужественно выбившего дверь в полыхающем доме. Этот неведомый спаситель заметил среди горящих вещей девочку и вытащил ее на улицу прежде, чем случилось непоправимое.
А к дому уже сбегались другие соседи. С ведрами, лопатами… девочку оттащили в сторону, пожар пытались потушить собственными силами, но бесполезно.
На удивление быстро приехала «скорая помощь». Алину положили на носилки, загрузили в машину. Взвыла сирена, и микроавтобус помчался по ухабам в сторону районной больницы.
В машине Алина пришла в сознание. Всего лишь на несколько секунд, во время которых она увидела врача, склонившуюся над ней.
Это была та самая девушка-фотограф, только теперь без фотоаппарата и дымчатых очков, зато в белом халате. Она приблизилась к Алине, держа в руке шприц с темной маслянистой жидкостью.
– Ну наконец-то все получилось как надо, – сказала Инна, поднося шприц к шее Алины.
У нее были глаза разного цвета. Один голубой, похожий на небо, а второй зеленый, точь-в-точь как вода в речке. И это было последнее, что увидела девочка, прежде чем провалилась в бездонную пропасть, в которой не было ничего, кроме тьмы. Она падала, падала, падала – и не было конца этому падению…
Глава 4. Немного конспирологии
Москва, апрель 2007 года
Не сказать, что блестяще, но все же Андерс выполнил тестовое задание Лекса и после оперативного голосования на приватке влился в команду, заняв место Сайбера.
Последнему, кстати, не повезло. Так совпало, что в тот день, когда Лиска объявила Андерсу о том, что он теперь в клане, Сайбера экстрадировали в США, откуда его вызволить не представлялось никакой возможности.
Что ж, он знал, на что идет, к тому же попался по собственной глупости, поэтому угрызений совести Лекс не испытывал. Лишь сожаление о том, что все так печально вышло.
Но, как говорят, свято место пусто не бывает, а жизнь продолжается, и все такое… У них оставалось меньше месяца на то, чтобы выполнить заказ, после которого об их группировке узнает весь мир, – и Лекс рассчитывал закончить этот заказ в срок, чего бы ему это ни стоило.
– У нас дедлайн – середина апреля, – сказал он, общаясь с Андерсом по скайпу. – Ты уже успел посмотреть наши наработки?
– Ага, дружище, успел. Это же вирусы класса «Стакс», я правильно понял?
В голосе Андерса звучало неприкрытое восхищение, и Лекс почувствовал гордость за свое детище. Так и подмывало похвастаться, что это он, Лекс, когда-то разработал первый вирус этого класса. Но воздержался: рано пока новичку еще такое доверие оказывать. Подтвердил лишь: