Паутина
Шрифт:
Полковник был чекистом с большим стажем, и он, конечно, понимал всю сложность и самой ситуации, и задачи оперативной группы.
Заурбек смотрел на совершенно белую от седины голову полковника, вслушивался в его размеренный, с нотками усталости голос, вглядывался в орденские колодки на груди старого чекиста и вспоминал Золотова: его голос, манеры, разговор, скупые жесты, мимику… Нет, что-то все-таки общее было у всех пожилых чекистов, прошедших школу революции, гражданской войны, а потом и Отечественной.
С Золотовым Заурбек виделся в прошлом году в Москве, когда ездил в командировку. У того тоже был такой же просторный кабинет, такая же белая от седины голова
Полковник посмотрел в глаза Пикаева и улыбнулся так, будто понял, о чем думает сейчас этот капитан в штатском.
— Мне нравится, товарищи, что вы в своей работе рассчитываете на активную помощь милиции. Она лучше знает контингент, которым сейчас занимаетесь. Но не забывайте и о другой силе. Хочу дать вам совет…
Полковник вышел из-за стола и присел рядом с Пащенко и Пикаевым.
— Сан Саныч не забыл, конечно, как в сорок втором мы взяли в этом городе матерого фашистского шпиона. Мы долго работали с ним и дошли только до шестой легенды. Последняя фамилия, на которой он остановился, была, кажется, Телегин. Так, Сан Саныч?
— Так, — кивнул подполковник.
— Этот Телегин был немцем и обладал очень высокими организаторскими способностями. Сами посудите, — поднял указательный палец полковник, — из всякого отребья он организовал террористическую группу, причем на религиозной основе, хотя в ней были представители самых разных вероисповеданий: православные, мусульмане, баптисты, иеговисты, католики, протестанты… Все они верили в бога, каждый в своего, и все ненавидели Советы. Такой был наш противник психолог, эрудит, что сумел объединить их всех, несмотря на религиозную рознь.
Группа Телегина разбрасывала антисоветские листовки по городу, но готовились они к выполнению главного задания: к захвату Орджоникидзевского Комитета обороны. Условием для осуществления этой акции был прорыв гитлеровцами обороны Орджоникидзе. Мы уже нащупали это гнездо и должны были выйти на самого Телегина. Но не об этом сейчас речь. Хочу сказать о другом. Абверовский агент был высокопрофессиональным разведчиком, и, думаете, кто его засек? Вихрастые пионеры, — улыбнулся полковник и встал. — Прибегают они к нам и говорят дежурному: «Какой-то дядя на старом кладбище что-то спрятал в склепе». Мы туда, с предосторожностями, конечно. В склепе находим пачки листовок. На одной стороне листовки портрет Гитлера, на другой — текст на русском языке: молитесь, мол, за здоровье Адольфа Гитлера и за свободу германской армии. Пионеры описали нам этого человека, мы сделали словесный портрет, размножили его и бросили ка поиски хозяина листовок большие силы. Пионеры, оказывается, тоже искали в городе этого типа. И нашли. За несколько часов обнаружили. Увидели в трамвае, потом следили за ним. Когда он вышел из трамвая на площади Свободы, один из пионеров побежал к нам. И мы спокойно взяли агента у Главпочтамта на улице Горького. Так было, Сан Саныч?
— Молодцы ребята! — ответил подполковник. — Чисто сработали!
— Конечно, — продолжил полковник. — Не подумайте только, что я призываю вас привлечь к делу пионеров. Тогда они подключились
Полковник вернулся к столу, сел.
— Не следует скрывать от бандитов, что мы их разыскиваем. Наоборот, пусть знают, что их ищут не только те, кому положено по службе, но и весь город помогает в этом. Надо сделать так, чтобы земля горела под ногами у бандитов. Со стороны министерства рассчитывайте на любую необходимую помощь. Вопросы есть? Тогда желаю вам успеха!
Сан Саныч остался у полковника.
При повороте в «свой» коридор Пикаев и Пащенко нос к носу столкнулись с тремя молодыми мужчинами в гражданской одежде.
— Кого я вижу?! — воскликнул один из них. — Заурбек! Саша! Вы по-прежнему живете и работаете по формуле Два пэ?
— Благодаря твоему чуткому руководству, Гиви, эта кличка остается при нас, — ответил Заурбек, пожимая руку Гиви, который дал Пикаеву и Пащенко прозвище Два пэ по начальным буквам их фамилий, имея в виду крепкую многолетнюю взаимную привязанность друзей.
— И я не ошибся, — довольно констатировал Гиви. — Кстати, — еще больше оживился он, — полковник Золотов считает точно так же. Только он называет вас еще неразлучными.
— Ты был у него?
— У большого начальства не бывают, чтоб вы знали, большое начальство вызывает к себе. Смотрите, кого он направил к вам. Гиви чуть подтолкнул вперед своих спутников.
— Это ребята из Москвы. Приехали к нам, чтобы познакомиться поближе с кавказской экзотикой. Знакомьтесь! — повел рукой в сторону своих спутников Гиви.
Один из москвичей назвался Николаевым, другой Задворновым. И по возрасту, и по тому, как они представились, нетрудно было догадаться, что они не так уж давно сменили курсантские погоны на лейтенантские.
— Привез вам большой привет от Золотова. Он в курсе ваших дел. Грозится приехать.
Гиви любил поговорить, и остановить его было невозможно. Легкая жилистая фигура, подвижное лицо с тонким хрящеватым носом, живые карие глаза капитана так и кричали о его готовности к действию.
— Вы еще, наверное, не завтракали. Мне уже рассказали, в какой вы запарке. Пойдемте позавтракаем и заодно обмоем нашу встречу стаканом… хорошего грузинского чая, который я привез из Москвы, — заразительно захохотал Гиви.