Паутина
Шрифт:
В центре главного зала по-прежнему торчал бюст Петра I, но что-то в нем изменилось. Я подошел поближе. Да, памятник обновился. Правда, не так, как это было в девяносто-каком-то, когда голову Ленина заменили петровской. При очередной переделке обновилась не голова, а постамент. Вместо вертикального бетонного столба появились две соприкасающиеся концами дуги из полупрозрачного материала. Бюст Петра был зажат между ними, так что издалека вся композиция выглядела как огромный глаз, с железным бюстом царя в качестве зрачка. Или как огромный рот с мятым черносливом в губах...
У меня возникла и более смелая ассоциация,
Еще минут пять я прогуливался вокруг огромных губ, держащих петровскую голову, и от нечего делать пытался представить, как звучало бы пушкинское "Я памятник себе...", если бы и соответствующий Столп заменили на символ противоположного пола. Какое определение стоило бы тогда поставить вместо "выше"? На этом философском вопросе я основательно забуксовал и оглянулся вокруг в поисках нового способа убить время. В углу зала светилась голубая вывеска инфо-центра. А что, не поискать ли в Сети про хитрую сережку с перьями?
Девушка в голубом костюме, сидевшая за стойкой Инфо-центра, сама заинтересовалась моей идеей. Я даже пожалел ее: если просьба отсканировать серьгу-паутинку оказалась таким ярким событием в ее практике, то как же скучно ей сидеть тут целыми днями! Когда я ввел картинку в искалку и на экран посыпались ссылки, администратор снова заскучала и отошла, но попросила рассказать потом, что я найду. Девушка села за свой монитор, и на экране перед ней появилось ее собственное лицо, словно отразившееся в зеркале. Под лицом кривлялся график. Ага, ясно, участвует в конкурсе.
Интересно, что нынче выступает критериями привлекательности? "Я ль на свете всех белее, всех коммуни-кабелее?", мысленно пропел я и вернулся к изучению результатов своего запроса.
Искалка оказалась настроенной по умолчанию на новости. Список названий найденных материалов ничем не выдавал особое отношение этих материалов к ушным украшениям. Достаточно сказать, что начинался он так:
AFP. Покушение на премьера Пакистана: снова тряпочная бомба Novocybersk-weekly. Искусство вандализма Interfax. В Москве арестована крупнейшая банда "карлсонов"
CNN. "Диснейленд" - теперь на Марсе и в Северной Корее BBC. Труд убил в обезьяне человека . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Первую статью я отмел сразу после того, как она появилась на экране. В ней рассказывалось про нашумевшую бомбу в виде носового платка, подложенную в пиджак пакистанского премьер-министра во время Второй Черноморской войны. В статье со ссылкой на источники подчеркивалась важная деталь: руку премьера оторвало как раз в тот момент, когда она тянулась к ядерной кнопке. Здесь же на рисунке схематично изображалась молекула только что появившейся тогда "тряпочной взрывчатки". Схема напоминала мою сережку - неудивительно,
Зато на "Искусстве вандализма" невозможно было не задержать взгляд. Тема, проигрыш которой я только что отметил в вокзальной архитектуре, вставала здесь в полный рост: после того, как я щелкнул по ссылке, на экране появилось огромное слово ХУЙ, белое на синем фоне.
Повинуясь какому-то древнему инстинкту, я поднял плечи и подался вперед, закрывая экран от воображаемых наблюдателей, стоящих за спиной. Потом покосился на администраторшу инфо-центра. К счастью, она была поглощена изучением рейтинга своей привлекательности. Я расслабился и снова посмотрел на экран. Со второго взгляда можно было заметить кое-какие особенности.
Галочка над буквой "Й" была гораздо крупнее, чем нужно, и все слово группировалось вокруг нее... Да это же не что иное, как знаменитый логотип спортивной фирмы Nike!
В уголке нецензурного плаката стоял маленький значок - символическое изображение головы человека, который смачно сплевывает. Я узнал и эту эмблему - "харе", особый вид граффити, изобретенный около 2003-го группой художников из Новосибирска. В статье рассказывалось о том, как движение "харе" возникло, как прокатилось по стране и почему заглохло. Забавно, что автор статьи громко порицал "вандалов" - однако между строк ясно прочитывалось, что сам он в восторге от их выходок. История возникновения движения вообще выглядела у новосибирского журналиста как речь адвоката на суде. Многие профессии, писал он, повторяют одну и ту же печальную судьбу:
сначала они дефицитны, потом модны, а потом, когда появляется целая волна специально обученных специалистов - их ремесло становится никому не нужным.
Так было в начале века и с графиками-дизайнерами. Кризис полиграфии совпал с выходом нового поколения софта для производства визуальной продукции. Те, кому знание "Фотошопа" когда-то открывало дорогу в десятки контор, оказались на улице.
Кто-то из них бросился догонять технологию, в очередной раз обскакавшую человека. Другие срочно переквалифицировались в трехмерщиков и прочих "требующихся". А несколько графиков, потерявших работу в крупном рекламном агентстве Новосибирска, закатили эффектную акцию протеста. Вся методология рекламного бизнеса была брошена ими на то, чтобы преобразовать логотипы и слоганы известных фирм в нечто, вызывающее строго отрицательные эмоции. При этом "негативы" выполнялись так, что по-прежнему сильно напоминали оригинальную рекламу - так что отвращение, вызванное пародиями, распространялось и на оригинал, как и было задумано.
Идея "харе", или "хакнутой рекламы", была подхвачена повсеместно. Некоторые умудрялись хакать даже голографические стенды. В московском метро в течение трех дней вместо "Живи со вкусом!" висело "Умри со вкусом!" - как оказалось, исправить нужно было всего пару палочек. Что касается галочки от Nike, превращенной в ХУЙ - этот шедевр, как сообщалось в статье, появился в одну прекрасную ночь на здании центрального универмага в Новгороде, где провисел незакрашенным почти неделю, а затем перекочевал на другие стенды, в Сеть и на футболки неопанков. Эффект был достигнут: связь злополучной галочки со словом из трех букв стала в общественном сознании настолько устойчивой, что человека в одежде от Nike могли запросто не пустить даже в "Тетрис".