Паутина
Шрифт:
Неудивительно, что просвещенцы боролись с клипперами. Один из принципов сетевой рекламы гласил, что интерактивность, как и любая высокая технология, - это палка о двух концах, и если одним концом хочешь дразнить пользователей, то другой надо крепко держать в руках. Цифровое ТВ давало рекламщикам возможность отслеживать, какие каналы и передачи больше нравятся тому или иному телезрителю. Клипперы же ломали всю статистику, превращая телевизор в шейкер для немыслимых коктейлей.
Первое поколение таких приставок просто переключало телевизор на другую программу, когда начиналась реклама. В квартире, на которую переехал Жиган, стояла последняя, очень интеллектуализированная модель с немыслимым набором функций. Прошлый квартиросъемщик, видимо, отчаялся
После случая с вторжением к нам неизвестного хакера часть комплектующих "Тины" нужно было заменить, а это требовало времени. Вначале я думал, что заминка связана с денежными проблемами, о которых Жиган стесняется говорить.
Но когда я спросил его, он объяснил, что дело в другом.
Персональные компьютеры, которые в наше время продавались на каждом углу, теперь не были столь распространенным товаром. Их заменили упрощенные устройства доступа к Сети. Симбиановские "лапти" для более-менее продвинутых пользователей, эпловские "одежники"-макинтоши для пижонов, мелкомягкие "мыльницы" Pocket PC, называемые в народе просто "пиписьками", и еще добрых полсотни устройств, так же мало пригодных для деятельности хакера, как обычный плеер мало пригоден для тиражирования компакт-дисков.
Тем не менее, найти настоящий компьютер все равно можно было в течение дня.
Но тут открывалась проблема посерьезнее. Машины продавали по документам - в основном по личкам, из-за чего эти карточки и называли "драйверскими правами". Но на этом возможности контроля не исчерпывались. Украденный или нелегально собранный комп можно было отследить по уникальному номеру процессора. Или по "чипам верности", которыми некоторые компании и спецслужбы время от времени пичкали аппаратуру. Наконец, были известны случаи, когда хакеров отслеживали даже по конфигурации их машин.
Засветившуюся "Тину" нужно было менять основательно, а сделать это быстро было так же непросто, как купить самолет.
В ожидании выздоровления своего главного компа Жиган взялся за TV-клиппер. У меня сразу возникло подозрение, что в выборе ингредиентов для коктейля он ориентируется на мою давешнюю историю о сладких грезах, превращающихся в старушек. Два часа назад он запрограммировал приставку на отлов триллеров и детективов, требуя выдать в качестве результата мелодраму. Мы вволю нахохотались над монстрами и маньяками, строящими друг другу глазки, и теперь Жиган пытался выжать из теле-приставки новый коллаж по противоположному принципу: из религиозных программ и мыльных опер бедный клиппер должен был склеить триллер. К чести прибора, он замечательно справлялся со всеми задачами. И это означало, что жить ему осталось недолго.
"Хорошо функционирующая система - мертвая система", таков был жизненный принцип Жигана и ему подобных. Безотказные приборы только подзадоривали моего приятеля-взломщика. Он не успокоится, пока не вызовет в клиппере нетривиальную реакцию.
Что ж, может быть, хоть это отвлечет его от мрачных мыслей, связанных с недавним нападением на "Тину", думал я.
Либо мы и вправду сильно поджарили синапсы напавшему на нас человеку, либо это было нечто иное, обладающее нечеловеческой логикой, либо мы просто вовремя смылись со старой квартиры Жигана - но никаких последствий история с нападением на "Тину" пока не имела. Вначале Жиган ругал Мэриан. Но позже, успокоившись, заметил, что вряд ли это сделала она - у нее было гораздо больше возможностей атаковать компьютер во время нашей с ней беседы.
Однако с тех пор Мэриан не отвечала на мои звонки и не появлялась нигде в Сети. И это расстраивало. История с неожиданно удачным предсказанием привела меня к следующему предсказанию и к новым невыполнимым обещаниям в "Аргусе".
Я продолжал играть в игру, в которой
За неделю я прочел еще две лекции по литературе. После первой завязалась бурная дискуссия о букве "М". А после второй мне прислали с анонимного адреса уморительнейшую анимашку "Ясунари Кавабата показывает Вите Пелевину зимовье горных раков". Было ли это намеком на нашу битву с паразитом, неизвестно; но это сподвигло меня на еще один сеанс общения с "Духом охотника" на тему "Аргуса".
Результат медитации с суперкомпьютером был более чем положительным: у меня в руках оказался такой мощный компромат на сыскное агентство, какого в выступлениях Робина не было уже более полугода.
Но я не мог запустить Робина в Сеть без помощи Жигана, который предупреждал, что наша старая система безопасности с фантомами никуда не годится и нужно придумать что-то новое. А для этого дождаться, когда выздоровеет "Тина".
"Если все способы испробованы и ничего не выходит, поменяй прическу," гласит женская мудрость, с которой мне довелось познакомиться при создании базы максим для нашей виртуальной "Орлеанской". После нескольких часов просмотра теле-коктейлей в новой квартире Жигана я решил, что мне самому тоже неплохо бы слегка сменить обстановку. И в выходные отправился в Петергоф.
Раньше я часто бывал в Петергофе - там располагалась вторая половина Университета. По плану, Университет должны были перенести туда весь. Но как это часто случалось в годы социализма, дело было брошено на середине.
Строительство шло медленно, город развивался в другую сторону, а потом Университет и вовсе обнищал, и никто больше не думал о переездах. В начале XXI-го произошел окончательный раскол. Поговаривали, что петергофскую часть откупил огромным грантом неизвестный иностранный спонсор, которому оказалось дешевле держать "свой" исследовательский институт в России, чем перекачивать мозги за рубеж.
Про городскую же часть было известно, что она пошла в гору перед скандальными президентскими выборами 2004-го. Тогда на Университет сделали ставку противники московского ФЭПа, жаждавшие реванша за свои прошлые проигрыши на ниве электронной пропаганды. Именно в Университете был создан "идеальный кандидат", оттянувший на себя значительное число избирателей, а перед самым голосованием разоблаченный. Немногие знали, что разоблачение тоже было частью плана. "Идеальный" создавался специально по заказу одного из кандидатов - и как раз этому кандидату отдала свои голоса большая часть разозлившихся избирателей после того, как было раскрыто, что понравившийся им "идеальный" является цифровой куклой. Таким образом победитель (имя которого стало позже ругательством, и потому теперь его редко упоминают вслух) убил сразу двух зайцев. Во-первых, обеспечил себе президентское кресло. Во-вторых, сразу же начал "разбираться с теми, кто пытался обмануть народ с помощью электронных СМИ". Под видом этих разбирательств была запущена давно подготовленная машина УСОРМа, введен тотальный контроль за Сетью и множество других новшеств, из-за которых на Западе стали со страхом поговаривать о "русско-китайской модели", а новому президенту холодной страны дали прозвище "Сормэн".
К счастью, Сормэн, как и большинство отечественных правителей, не отличался здоровьем, и вскоре скончался - как раз перед очередными выборами, ровно через четыре года после того, как "умер" созданный по его заказу "идеальный кандидат". Усовершенствованная Система Оперативно-Розыскных Мероприятий развалилась на частные охранно-сыскные агентства. А городская часть Университета тем временем продолжала процветать.
Между Университетами шло неявное, но ощутимое соперничество: как сыновья одного родителя, оба претендовали на отцовский титул. Каждая половина считала себя старейшим университетом страны, отводя другой роль юного пасынка. Однако соперничество порождало и взаимный интерес. Именно в Петергофе я познакомился с Ритой, учившейся тогда на химическом.